— Принимай пари, Толли, — посоветовал он. — К Михайлову дню мы с леди Энти уже будем коротать время за городом.

Толли усмехнулся:

— Да уж, пожалуй, я поставлю еще пятьдесят гиней, вот только не думаю, что тебе придется тосковать в обществе леди Энти. Она — замечательное существо, друг мой. — Он театрально вздохнул. — Ты еще у кого-нибудь видел такие светлые локоны? И такие зеленые глаза? Она как фея парит над лучшими бальными залами, и готов еще раз побиться об заклад, в этой хорошенькой головке зреют неглупые мысли. Если не ошибаюсь, ее отец не жалел денег на воспитание дочери. Она блестяще образованна, прекрасно играет на фортепьяно, поет как ангел, и никто ни разу не видел, чтобы она хоть на кого-то бросила косой взгляд. К тому же у нее безупречный вкус. Да, Роб, ты сделал отличный выбор.

Роберт улыбнулся:

— Не зря же меня считают тонким ценителем искусства.

— Ну да, — рассмеялся Толли, — только на этот раз знаток будет оценивать произведение искусства, разложив его на широкой кровати. Послушай, может, мне стоит заключить пари на то, что к следующему сезону вы вернетесь в Лондон с ребенком?

Роберт спокойно посмотрел на приятеля:

— Думаю, это будет выгодное пари.

— Такое же «выгодное», как и спор на твоего португальского зверюгу, который побеждает всех в Ньюмаркете?

Роберт усмехнулся. Толли называл Баяра «зверюгой», потому что на многочисленные предложения продать скакуна он отвечал отказом. Впрочем, от желающих приобрести мышастого коня отбою не было. Роберт раздобыл прекрасного скакуна во Франции: французы, отступая, пускали чистокровных андалузских лошадей на еду, а тех, кого съесть не успевали, просто забирали с собой. Так что Роберт без зазрения совести украл коня у спящего француза. Он нарек его Баяром и привез с собой в Англию, чтобы сохранить превосходную породу.

— Не сомневаюсь, что Баяр выиграет на скачках, — заметил он.

— Будем надеяться, — покачал головой виконт. — И еще я не теряю надежды, что твоя жена не станет ревновать тебя к нему… — он усмехнулся, — и не уговорит продать.

— Но ведь существует еще любовь Роба к искусству и книгам, — подмигнул собеседникам Ноа. — Что-то я не видел красивой женщины, позволившей бы мужчине любоваться чем-то или кем-то, кроме нее.

— Бедняга Роб! — вскрикнул Толли. — Кстати, еще не поздно передумать.

— Ну да, чтобы ты смог занять мое место? — проговорил Роберт. — Нет уж, дружище, даже не надейся.

— Энти, что и говорить, — настоящее сокровище, — оглядываясь вокруг, вымолвил виконт, — но, признаюсь, у меня и в мыслях не было покушаться на твое место.

— А я уверяю тебя, что и не думал отказываться от своего намерения жениться. Иначе моего поверенного хватит удар. — Роберт пожал плечами. — Да и что я стану делать с домом, который купил нынче утром?

— Ты купил дом? В городе? Да уж, похоже, все продумано. И где же расположен сей дворец?

— На Чарлз-стрит, недалеко от Сент-Джеймс-сквер.

— Да, друг мой, это впечатляет, — усмехнулся Толли. — Не мудрено, что твоего поверенного чуть не хватил удар. Полагаю, за последнюю неделю он натерпелся от тебя такого, чего в его практике не встречалось за все долгие годы работы у твоего отца.

— Видел бы ты беднягу Куинби этим утром, — усмехнулся Роберт. — Мне казалось, он упадет в обморок прямо в кабинете Гастингса, когда граф наконец-то подписал бумаги. Клянусь, Куинби сдерживал дыхание все время, пока мы обсуждали сделку.

— Отлично сработано, мой друг! — Толли поднял бокал. — Да, отлично! Выпьем за то, чтобы твой кошелек год от года становился все тяжелее и чтобы ты никогда не разочаровался в своей жене! — Виконт замолчал на мгновение, чтобы опрокинуть остаток кларета. — Совсем неплохо для второго сына герцога, которого, по слухам, ждет титул графа. Знаешь, дружище, твоя жизнь — настоящая сказка. Ты достиг всего, о чем можно мечтать: получил умную и красивую невесту, твой дом расположен в самом престижном месте Лондона, скоро ты станешь графом. И я спрашиваю: может ли хоть что-то измениться в худшую сторону?

Глава 2

15 марта 1815 года

Лондон

Итак, может ли что-то измениться в худшую сторону? Слова Толли не шли у Роберта из головы, когда он сидел перед Куинби, перечислявшим его владения.

— … поместье Девонбрук с годовым доходом, собственность в Южном Йоркшире и Глостершире — также с доходами, Иденхолл-Хаус — здесь, в Лондоне, ну и, конечно, недавно приобретенный вами дом на Чарлз-стрит…

Тот самый дом, который Роберт мечтал разделить с Энти. Этим утром она должна была стать его женой.

Как могло случиться, что всего месяц назад Роберт предполагал, что все наконец-то встало на свои места — именно так, как ему хотелось, и что жизнь отныне потечет спокойно и размеренно?

Он тогда только что обручился с молодой женщиной, о какой может только мечтать любой мужчина, купил дом на одной из самых модных улиц Лондона, ожидал титула графа — за блестяще проведенные операции во время войны. Как мог он быть до того наивным и глупым, что поверил пророчеству Толли, будто отныне ничто не омрачит его существования?!