Читаем Белый шаман полностью

Медведев махнул рукой, неприязненно отвернулся от Журавлёва. Присев на нарту, зачерпнул горсть снега, поднёс ко рту. «Вскрытие. Врачи произвели вскрытие. Конечно, за этим стоит элементарный врачебный долг и непререкаемые юридические правила. Иначе поступить они не могли. И всё же, всё же… Как теперь доказать чукчам, что Рагтыну резали уже после смерти? Вот, вот она, страшная несуразица, более чем страшная…»

Журавлёв давно уехал, а Медведев всё ещё сидел на нарте, не чувствуя холода. Когда поехал, собак не погонял, словно старался выиграть время, собраться с силами. И вдруг начал яростно торопить упряжку. «Что же я делаю? Пойгин и Выльпа умчались на берег. Кто знает, как они себя поведут».

Едва въехал Медведев на культбазу, как навстречу ему выбежала жена.

– Скорее к больнице! Только будь осторожен. У них ножи!

– У кого?

– У Пойгина и отца Рагтыны.

Артём Петрович прикрикнул на собак и помчался к больнице. На крыльце стационара, закрывая собою дверь, стоял Журавлёв и уговаривал чукчей:

– Вы лучше спрячьте свои ножи. Не боюсь я их, не боюсь, понимаете?

– Отдай Рагтыну! – хрипел Выльпа. – Вы её зарезали…

– Кто тебе сказал эту глупость?

– Ятчоль сказал. Вы её зарезали… Теперь в деревянном ящике закопаете в землю. Я не хочу, чтобы она умерла два раза. Из ямы она не может уйти в Долину предков. Отдай Рагтыну!

Пойгин молчал, однако нож был крепко зажат в его руке. Александр Васильевич видел это и старался показать именно Пойгину, что он решительно ничего не боится. Нет, Журавлёв не упивался своим бесстрашием, не думал, что вот наконец и случилось то, что не раз виделось ему в разгорячённом воображении. Он не думал о том, пустят или не пустят в ход ножи разгневанные чукчи, ему хотелось только одного: не позволить Пойгину и Выльпе ворваться в больницу, перепугать врачей. Да и мало ли что могло случиться в этой непредвиденной ситуации. Увидев Медведева, Журавлёв облегчённо вздохнул, сказав со спокойствием человека, который, быть может, впервые в жизни почувствовал, что значит самообладание мужчины:

– Мы здесь немножко поссорились. Они требуют труп Рагтыны…

Артём Петрович на мгновение задержал взгляд на Журавлёве, как бы оценив его заново, подошёл к Пойгину, спокойно сказал, дотрагиваясь до чехла на его поясе:

– Спрячь нож. Случилось горе. Неужели мы будем добавлять к нему ещё и другое?

– Ты мне ответь… Резали Рагтыну русские шаманы? – спросил Пойгин, медленно засовывая нож в чехол. – Только говори правду. Мы всё равно увидим её. Если закопаете в землю – мы выкопаем её и увезём.

– Рагтыну резали, когда она уже была мёртвой…

– О-о-о, так всё-таки резали! – Пойгин опять потянулся к ножу. – Ты же сказал… Ты же поклялся…

– Ну как мне тебе доказать, что Рагтыну резали уже неживую.

– Зачем резать мёртвую?! Зачем?!

– Пойдём в больницу. Врач вам всё объяснит… – Медведев повернулся к Журавлёву. – Идите к детям.

Пойгина поразили резкие незнакомые запахи, едва перед ним открылся вход в обиталище русских шаманов, он даже на какое-то время зажал нос. Болезненно морщился и Выльпа, с испугом оглядываясь вокруг. Убитый горем, он не заметил, как оказался вместе с Пойгином и Рыжебородым в большом деревянном вместилище с белыми стенами и таким же белым потолком. Навстречу им поднялся седой человек с сухощавым усталым лицом. Одет он был во всё белое. На подставке сидела русская женщина, тоже в белом. Лицо её было заплаканным.

– Тут вам всё объяснят, – осторожно прокашлявшись, сказал Рыжебородый. Он притронулся к локтю Выльпы и добавил: – Сядь вон на ту подставку. Если тебе здесь неудобно, садись на пол. Наша скорбная беседа может оказаться долгой…

Выльпа сел на пол у стены, предварительно осмотревшись, достал дрожащими руками трубку, раскурил. Рядом с ним присел и Пойгин, принял от Выльпы трубку, жадно затянулся.

– Разрешите мне сначала поговорить по-русски с этим человеком, – попросил Рыжебородый, показав на седого. – Мне надо знать, как всё было…

Пойгин не ответил, уставившись с бесстрастным видом в окно, а Выльпа едва приметно кивнул в знак согласия головой, несколько удивлённый, что потребовалось его позволение.

– Ах, Вениамин Михайлович, как же это?.. – сказал Медведев, присаживаясь на стул против главврача Сорокопудова.

– Надо удивляться, что с таким сердцем она дожила до девяти лет, – печально сказал Сорокопудов.

– Где она сейчас?

– В операционной…

– Я хочу подготовить вас к самому страшному… Кто-то пустил среди чукчей слух, что вы оперировали девочку… Иначе говоря, по их представлениям, мы, русские, её зарезали…

– Вот даже как…

– Самое драматическое в нашем положении то, что вы произвели вскрытие… Я понимаю, это закон… Но я мучительно гадаю: что делать дальше?

Сорокопудов пожал плечами, устало потёр лоб, сказал с тяжким вздохом:

– Хоронить, Артём Петрович, хоронить. – Кинул горестный и несколько недоуменный взгляд в сторону чукчей. – Удивительно спокойные лица. А ведь только что размахивали ножами.