Читаем Белый шаман полностью

– Кто, Рыжебородый? – остро нащурившись на Пойгина, спросил Эттыкай.

– Именно он.

– Может, может, ты и прав, – очень нехотя, с тяжким вздохом согласился Эттыкай.

Вапыскат с возмущением посмотрел на Пойгина, потом на Эттыкая, ступил шаг, другой с таким воинственным видом, словно собирался броситься на Рыжебородого, но тут же вернулся обратно.

– Я вот встану рядом с ним и скажу свои слова. И люди увидят, кто из нас пычветгавык.

– Давай-ка! – воскликнул вызывающе Пойгин.

И, словно угадав мысли чёрного шамана, Рыжебородый сказал:

– Пусть тот, кому кажется, что в моих словах нет правды,открыто и прямо мне возразит.

Пойгин с откровенно насмешливым видом повернулся к чёрному шаману.

– Он, кажется, угадал твои мысли. Иди, иди к нему, иди, возрази. Давай-ка!

– Мы ещё заставим тебя самого возразить ему. Ты ещё не знаешь, что таят для тебя два патрона, – сказал Рырка и сделал такое движение, будто заряжал винчестер.

– Ну, ну, догадываюсь, один из патронов таит смерть для меня, – очень спокойно, будто вёл речь не о себе, ответил Пойгин.

– Да, именно так! Если пуля первого патрона не найдёт Рыжебородого, то пуля второго…

Эттыкай дёрнул Рырку за рукав – дескать, нашёл время для подобных разговоров. Тот хотел сказать Эттыкаю что-то резкое, но лишь свирепо прокашлялся.

– Ну, есть такой гость, который хотел бы со мной поспорить? – Рыжебородый ещё немного подождал. – Значит, нет. Но вполне вероятно, что кое-кому и хотелось бы со мной поспорить. Что ж, не будем торопиться. Возможный наш спор доведёт до конца сама жизнь. Бывает и так, что к справедливости приходит даже тот, кому она поначалу кажется страшной. Такому человеку мы всегда ответим благосклонностью и уважением.

– Пычветгавык, – опять повторил Пойгин и, даже не глянув на главных людей тундры, пошёл с независимым видом к одному из костров, возле которого увидел Выльпу.

Рыжебородый вошёл в толпу гостей и, взяв под руку старика Тотто, повёл его к самому большому костру.

– Этот старый почтенный анкалин был недавно спасён от голодной смерти. Я постелю у костра шкуру белого оленя, усажу Тотто, как самого почётного гостя, и пусть он расскажет, кто его спас.

Рыжебородый принял от своих помощников белую шкуру, постелил у костра.

– Садись, дорогой гость культбазы. Женщины, налейте ему чаю.

Высокий старик, глаза которого казались пустыми глазницами, настолько глубоко провалились они, уселся на шкуру.

– Вот кого при новых порядках усаживают на шкуру белого оленя, – угрюмо сказал Рырка. – Он ещё и Выльпу рядом с ним посадит, забыв, что у него всего четыре оленя…

– Нет, он это знает и помнит, – возразил Эттыкай. – Именно потому и воздаёт почёт.

Рырка в крайнем недоумении пожал плечащ.

– Я вижу, у этого русского всё наоборот. Такого не было ещё со дня творения. Не пойму, глупость это или…

– Нет, не глупость, – не дал досказать Эттыкай. – Это умысел…

– В чём его смысл?

– Отнять силу у нас с тобой…

И опять Рырка свирепо прокашлялся.

Старик Тотто, выпив чашку чая, начал раскачиваться, настраиваясь на говорения об отогнанной голодной смерти.

Эттыкая трудно было удивить вестью, что от голода вымерло то или иное стойбище анкалит, которых постигла неудача в охоте. Человек, живущий на берегу, потому и внушал ему презрение, что поставил свою жизнь в зависимость от случая: не подойдут к берегу моржи, нерпы – и ты обречён. Нет, только олень способен и накормить, и согреть человека. И если оленей много, очень много, как у него, значит, ты становишься кормильцем и для других людей, их спасителем от голодной смерти. Сколько безоленных кормится возле него, и каждый выражает ему почтение, каждый пытается задобрить. Человек, спасающий других людей от голода, – большой человек, от него зависит, жить или умереть безоленному пастуху, с этим невозможно не считаться. Сказать бы эти слова русскому, когда он вызывал на спор. Да, можно было бы и сказать, однако лучше пока помолчать, выждать и посмотреть: не утихнет ли ветер нежданных перемен…

– Я ощупывал тех, кто был слева и справа у меня в пологе… они были уже как холодные камни, – начал Тотто, напрягая голос.