Читаем Белый шаман полностью

– Я войду в твоё жилище, когда исчезнет луна. Я белый шаман. Мне нужно солнце.

Рыжебородый какое-то время озадаченно разглядывал Пойгина, затем спокойно сказал:

– Солнце покажется над горами не скоро.

– Мне будет достаточно быстротечного рассвета. Огненный свет по всему кругу неба у рубежа печальной страны вечера и есть солнце.

– Да, это его свет. Но ждать долго. – Рыжебородый посмотрел на небо. – Янотляут и Яатляут ещё не скоро обойдут Элькэп-енэр с левой на правую сторону.

– Да, ты прав. Как видишь, мне долго ждать твоего чая. Буду пить свой, для чего необходимо разжечь костёр.

– Ты не должен рубить этот шест. Он имеет значение священного предмета.

Пойгин медленно повернул лицо к шесту, оглядел его сумрачным взглядом, в котором глубоко таилась тревога: да, возможно, здесь Рыжебородый насылает на детей безумие.

– Что ж, я усну в снегу вон там, у моей нарты, без чая, – отчуждённо сказал он.

– За тем вон дальним домом, если ещё немного пройти по берегу моря, стоит яранга.

– Чья?! – спросил Пойгин, выражая искреннюю радость. – Кто там живёт?

– Ятчоль…

Брови Пойгина изумлённо вскинулись вверх.

– Ятчоль? Тот самый Ятчоль, который жил в стойбище Лисий хвост?

– Ты прав, он перекочевал оттуда.

– И ты его друг?

Рыжебородый долго не отвечал на вопрос, пытливо разглядывая лицо Пойгина. Наконец ответил уклончиво:

– Я не знаю, друг ли он тебе.

– Нет! Нет! Он не может быть моим другом! – запальчиво воскликнул Пойгин. – Это вы, пришельцы, почему-то сразу становитесь его друзьями.

– Я не буду тебя ни в чём разубеждать. Разбирайся сам, кто кому друг, – почему-то грустно ответил Рыжебородый. – Жаль, что придётся тебе спать в снегу. Давай всё-таки разожжём костёр.

Открыв вход одного из небольших деревянных вместилищ, Рыжебородый вытащил обломки досок, топор, принялся колоть их. Потом выбрали место для костра. Рыжебородый вытащил из кармана спички. Пойгин раскурил трубку, жадно затянулся, протянул Рыжебородому.

– Не курю, – сказал тот, не приняв трубку.

И это неприятно изумило Пойгина. Как это человек может не курить? Это же всё равно что не пить или не есть. И почему он не принял трубку? Разве трудно хотя бы один раз затянуться из неё дымом, тем самым показав свою предрасположенность к мирной беседе?

Горел костёр. Пойгин и Рыжебородый пили чай в молчаливой задумчивости.

– Верно ли, что твоя борода может обжечь руку, если до неё дотронуться? – нарушил молчание Пойгин.

– Разве до тебя дошли такие вести?

– Да.

– В таком случае проверь сам. Или боишься обжечь руку?

– Не боюсь. Но я это сделаю потом, не при луне, – немного поразмыслив, ответил Пойгин.

Переночевал Пойгин в снегу у нарты. Вскоре после того, как Рыжебородый ушёл в своё деревянное жилище, начал падать мягкий снег, мороз поубавился. Пойгин спал до рассвета, ни разу не поднявшись, чтобы потоптаться, согреть ноги. Когда проснулся, сразу вспомнил, что обещал Рыжебородому войти в его жилище, как только даст о себе знать солнце быстротечным рассветом. Надо было поторопиться принять решение, пока снова не началось время луны: входить или не входить в деревянное жилище? Не лучше ли дождаться ещё одного рассвета, а сегодня приглядеться, что будет делать Рыжебородый у того шеста, который, как он сам сказал, имеет для него значение священного предмета? Да и готов ли Рыжебородый принимать гостя, не спит ли он?

Рыжебородого Пойгин увидел ещё до того, как смог прийти к какому-либо решению. Это было странное зрелище. Рыжебородый вышел почти голый, всего лишь в коротеньких матерчатых штанишках; в обеих руках его было по два каких-то, судя по всему, очень тяжёлых предмета – вёдра не вёдра и на чайники непохожи. Но больше всего поразило Пойгина то, что на груди, на спине и даже на ногах у Рыжебородого росла довольно густая шерсть. «Да человек ли он?» – не без страха спросил себя Пойгин.

Потоптавшись на одном месте, Рыжебородый схватил тяжёлые предметы и начал по очереди то один, то другой поднимать выше головы и снова опускать. Мускулы его волосатого тела могуче напрягались, и казалось, что он сильнее всякого зверя. Когда Рыжебородому надоело поднимать тяжёлые предметы, он принялся обтирать себя снегом. Делал он это, кажется, с огромным удовольствием, порой смеясь и покряхтывая. «Да он, видимо, сам безумный», – вдруг пришло Пойгину в голову.

Ему очень хотелось подойти к Рыжебородому поближе, но что-то его останавливало. Когда Рыжебородый вдруг встал на руки и пошёл по снегу, Пойгин окончательно пришёл к выводу, что видит проявление человеческого безумия. «Может, он и детей будет переучивать ходить на ногах и поставит их головой вниз?» – размышлял он, изумляясь увиденному.

Рыжебородый наконец встал на ноги, поманил к себе Пойгина рукой.

– Проснулся? – спросил он, снова принимаясь обтирать себя снегом.

Остановившись на почтительном расстоянии, Пойгин смущённо спросил:

– Что с тобой происходит?

– Это по-русски называется зарядка, – улыбаясь, ответил Рыжебородый. – Хочу быть сильным. К тому же это лучший способ прогонять простудные болезни. Так и рассказывай всем, что я очень сильный. А вот добрый или злой – сам постигай.