Он судорожно сглотнул. Накачали наркотиками. В коле что-то было. На языке до сих пор чувствовалась горечь. До кровати оставались-три шага, но это всё равно что миля. Ноги не слушались. Все силы ушли на то, чтобы поднять одну ногу. Алекс упал, вытянув вперёд руки. Чудом умудрился упасть довольно далеко. Плечами и грудью он рухнул на кровать и утонул в одеялах. Всё вокруг вращалось быстрее и быстрее. Алекс попробовал встать, попробовал заговорить — ничего не вышло. Глаза закрылись. Он благодарно отдался в объятия темноты.

Через тридцать минут раздался тихий щелчок, и комната стала меняться.

Если бы Алекс был в состоянии открыть глаза, то увидел бы, как стол, мини-бар и картины поехали вверх. Или ему бы так показалось. В действительности стены не двигались. При помощи скрытой гидравлики опускался пол, забирая кровать и Алекса вместе с ней в глубину отеля. Вся комната оказалась не чем иным, как огромным лифтом, который теперь сантиметр за сантиметром опускался в подвал и дальше. Стены здесь были металлические. Обои, лампы и картины остались далеко-наверху. Должно быть, четыре стальных стержня спускали комнату по вентиляционной шахте. Внезапно всё вокруг залило ярким светом. Раздался второй щелчок. Приехали.

Кровать оказалась в центре залитой светом подземной клиники. С четырёх сторон медицинское оборудование. Ещё несколько камер: видео, цифровая, инфракрасная и рентгеновская. Повсюду лежали инструменты разной формы и величины, многие — непонятного назначения.

Из всех приборов змеями вылезали спирали проводов, подключенные к гудящему и мигающему компьютерному банку, оборудованному на рабочем столе возле стены. В другой стене было окно. В комнате работали кондиционеры. Будь Алекс в сознании, он бы трясся от холода. Еле заметное облачко висело над его ртом.

Прибытия Алекса ждал полный мужчина лет сорока в белом халате. Усы, соломенные, зачёсанные назад волосы, пухлые щёки, толстая сальная шея. Он носил очки. Здесь же были два его помощника. В белых халатах и с невыразительными лицами.

Втроём они немедленно принялись за работу. Подняли Алекса с кровати, обращаясь с ним так, будто он был мешком с картошкой или трупом, и полностью раздели. Потом стали его фотографировать, сначала обычным фотоаппаратом. В первую очередь пальцы на ногах, потом всё выше и выше. Полыхала вспышка, плёнка автоматически перематывалась — вышло, по крайней мере, сто снимков. Ни один сантиметр его тела не избежал осмотра. Отрезав прядь его волос, они уложили его в пластиковый пакет. С помощью офтальмоскопа получили прекрасное изображение глаз. Не забыли о слепках зубов, для чего положили ему в рот кусок мастики и подняли подбородок так, чтобы он сжал зубы. Внимательно изучили родимое пятно на левом плече, шрам на руке и даже сняли отпечатки пальцев. Алекс грыз ногти. И это записали.

Наконец его взвесили на больших весах, а потом измерили: его рост, грудную клетку, талию, ноги, руки и так далее — отмечая все параметры в таблице.

Всё это время миссис Стелленбош стояла и смотрела на происходящее с другой стороны окна. Она не разу не шелохнулась. Единственным признаком жизни оставалась зажатая в зубах сигара, на которой мерцал красный огонёк, с уходившей вверх струйкой дыма.

Троё в белых халатах закончили свою работу. Тот, у которого были соломенные волосы, произнёс в микрофон:

— Готово.

— Сообщите ваше мнение, мистер Бакстер, — раздался голос Стелленбош из динамика.

— Годен.

Бакстер оказался англичанином и говорил с аристократическим акцентом. Он явно любовался собой.

— Великолепный скелет. Физически развит. Лицо интересное. Заметили проколотое ухо? Недавняя работа. Больше ничего и не скажешь.

— Когда сможете приступить?

— Когда скажете, старушка. Надумаете — дайте мне знать.

Миссис Стелленбош повернулась к его помощникам.

— Rhabillez-le! — рявкнула она.

Помощники повиновались и одели Алекса. Это заняло больше времени, чем раздевание. Одновременно проверили марки его вещей. Рубашка Quicksilver. Носки Gap. Закончив, они знали о нём столько же, сколько акушер знает о новорождённом. И всё записали. Информацию следовало передать дальше.

Мистер Бакстер подошёл к столу с компьютерами и нажал на кнопку. В ту же секунду ковёр, кровать и всё остальное пришло в движение. И всё время, пока лифт поднимался из шахты, чтобы снова занять место той комнаты, которую он знал как номер 13, Алекс спал.

Ничто в комнате не напоминало о происшедшем, очень похожем на сон.

МЕНЯ ЗОВУТ ГРИФ

Академию на Белом пике строил помешанный. Некоторое время здесь в самом деле находился сумасшедший дом. Когда вертолёт пошёл на снижение и внизу замаячила приготовленная к посадке красно-белая площадка, Алекс вспомнил слова Алана Бланта. Фото из буклета было сделано искусно. Теперь, когда он сам видел сооружение воочию, на ум приходило одно слово… безумие.