Читаем Белый отель полностью

В том сновидении участвовали и Вы сами – в виде «туманного» образа; Вы успокаивали упавшую в обморок невесту, зная в то же время, что жених нуждается в Вашем утешении больше, чем это допускается приличиями. Дело же в том, что мой коллега состоял в весьма амбивалентных42 отношениях с одной из дочерей той дамы, на которой женился. Одно время эта молодая особа была моей пациенткой.

Должен добавить, что никто в Вене, за исключением меня и одного-двух ближайших коллег, не знал о трагедии, связанной со свадьбой нашего друга, и было совершенно ясно, что Вы нигде не могли почерпнуть эту информацию. Мне бы хотелось включить Ваш сон в мое исследование, но его явная связь с тем, что произошло с моим будапештским коллегой, делает это невозможным; к тому же сейчас он не вполне здоров. Наконец, он верит в существование телепатических сил.

Я рассказал Вам об этом только для демонстрации того, что этот Ваш дар никак не зависит от сознания. Вы ничего не можете с ним поделать. Пытаться его изменить – все равно что пытаться превратить Ваш прекрасный голос в воронье карканье. Так что и не пробуйте.

Желаю Вам всего наилучшего.

Искренне Ваш,

Зигмунд Фрейд.

Заметив, насколько счастливее и оживленнее стала выглядеть Лиза, тетя Магда начала подумывать, не появился ли на горизонте поклонник. В чем бы ни крылась причина, для нее это было облегчением – она боялась, что у племянницы наступит очередной нервный срыв.

На самом деле Лиза чувствовала необычайную близость к Фрейду: он был ей даже ближе, чем когда она виделась с ним каждый день. Этим чувством она была обязана тону его последнего письма – неожиданно теплого, со множеством лестных слов о ее голосе и психическом даре, а еще более лестным было то доверие, которое он ей оказал, поведав о несчастье своего коллеги. В этом было что-то странное. Не то чтобы она не верила ему: Фрейд не был способен на обман. Она помнила тот сон – все, кроме той части, которую он отделил от остального, как бы подчеркивая ее для нее. Она совсем не припоминала своего присутствия на свадебной трагедии в виде «туманного» призрака, несущего утешение.

Может быть, Фрейд таким образом просил у нее помощи и поддержки в старости и немощи? Она помнила почти единственное замечание о личной жизни, которое ей довелось от него услышать: намек, не более, на то, что его брак в физическом смысле завершился, когда ему было сорок. Не это ли он привнес в свое изложение сна? Фрейд – человек пожилой, его молодое «Я» уже умерло. Поэтому он нуждался в утешении больше, «чем это допускается приличиями», от той, что хлопотала возле упавшей в обморок невесты... Ну, это же явно Анна Фрейд со своей матерью! Но Лиза была «Анной» в истории болезни... «Весьма амбивалентные отношения»... «Одно время эта молодая особа была моей пациенткой»...

Он просил у нее дружбы, но боялся, что она неправильно его поймет, если он выразится прямо. Может, большего, чем дружба. Если так, то она не должна уклоняться, надо попытаться утешить его. Лиза была крайне напряжена, обдумывая, как бы ей ответить на его призыв. Она решила, что лучше всего написать ответ в свободном, дружеском духе, обращаясь непосредственно к событиям, рассматриваемым в истории болезни, – и просто подождать, что будет дальше.

16 июня 1931 г.

Дорогой профессор Фрейд,

Была до глубины души тронута Вашим добрым и великодушным письмом. Комплимент по поводу моего голоса тоже меня растрогал – пока я не вспомнила, что Вы никогда не слышали, как я пою! Иначе Вы не назвали бы его прекрасным. На самом деле он с каждым днем все больше становится похож на карканье.