Читаем Белый мальчик (СИ) полностью

Граф отстранился от обретённого внука, чтобы достать из кармана кошелёк. Открыв, старик задумчиво поглядел внутрь, а потом решительно захлопнул и кинул его на колени цыганке. Попрощавшись, он ушёл, уводя за руку оглядывающегося через плечо Лютца.

Когда цыганке показалось, что гости достаточно далеко, она открыла кошелёк и ловко пересчитала монеты и ассигнации, а потом так же ловко стала делить деньги, отдавая долю каждому подошедшему от другого фургона цыгану. Таков был обычай, и Зофи всегда его соблюдала.

- Ну и история вышла с нашим Лютцем! - сказал один мальчишка, почёсывая живот сквозь дыру в рубашке. - Подумать только, графский внучек!

- Графский-то умер, вот как раз вместе с твоим братом умер, когда был мор на детей. Двух лет ему не было, - сказала задумчиво Зофи. - Ничего, кроме одеяльца, от него не осталось. А Лютца мы подобрали через год, какая-то нищенка замёрзла с ним на руках. Упала, сломав ему ножку возле пальчиков. Должно быть, крестьянская дочь, нагуляла байстрюка, и выгнали её из дома. Да... Всё равно Лютцу было уходить скоро... Ещё год или два, и ему перестали бы подавать, очень уж стал тянуться вверх! Но теперь он будет графским наследником, его будут пестовать и всему обучать, кормить, как поросёнка для Рождества, и наряжать, будто куколку. Нахлебался мальчик горькой доли, пусть получит немного сладкой за нас за всех!

- Пороть его там будут, розгами, - сказала Эльзе и ушла в фургон за ложками для подоспевшего супа.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза
Измена в новогоднюю ночь (СИ)
Измена в новогоднюю ночь (СИ)

"Все маски будут сброшены" – такое предсказание я получила в канун Нового года. Я посчитала это ерундой, но когда в новогоднюю ночь застала своего любимого в постели с лучшей подругой, поняла, насколько предсказание оказалось правдиво. Толкаю дверь в спальню и тут же замираю, забывая дышать. Всё как я мечтала. Огромная кровать, украшенная огоньками и сердечками, вокруг лепестки роз. Только среди этой красоты любимый прямо сейчас целует не меня. Мою подругу! Его руки жадно ласкают её обнажённое тело. В этот момент Таня распахивает глаза, и мы встречаемся с ней взглядами. Я пропадаю окончательно. Её наглая улыбка пронзает стрелой моё остановившееся сердце. На лице лучшей подруги я не вижу ни удивления, ни раскаяния. Наоборот, там триумф и победная улыбка.

Екатерина Янова

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Самиздат, сетевая литература / Современная проза