Читаем Белый Крым, 1920 полностью

Беру на себя смелость обратиться к Вам с письмом. К этому меня вынуждают обстоятельства и позволяют заявления о дружеском ко мне отношении.

За время пребывания в Ливадии у меня были представители татар всех партий, которые откровенно мне сознались, что зеленых при наличии сплоченности татарского населения с нами быть не может. Для этого необходимо:

ускорить вопрос о вакуфных землях, 2) ревизия (самая строгая) нашей местной контрразведки и 3) организация территориальных татарских войск, наподобие кубанских.

Сейчас же зеленые действуют вовсю и даже не позволяют рубить дрова.

Я сам поднимал восстания и знаю, что без поддержки, хотя бы пищей, местного населения повстанцы существовать не могут.

Наличие в нашей контрразведке лиц корыстных (даже из татар) не позволяет благонадежным элементам выступить за нас, в особенности без получения льгот своему населению.

Кроме татар, мне пришлось говорить с украинскими деятелями (не петлюровского толка). Они очень удручены задержкой в опубликовании поданной Вам декларации. (А петлюровская пропаганда даже на фронте идет.).

Все вообще смущены нашими неудачами на фронте и у всех является вопрос, — неужели будем зимовать в Крыму, ведь сами себя съедим.

Такое положение является особенно опасным при отсутствии комплектований армий, кроме красноармейцев, которые при скверном нашем положении перейдут к противнику.

Офицерство недовольно — жить не на что — рубль продолжает падать. Разговоры самые мятежные, против Вас страшные нарекания. Вы являетесь нашей последней ставкой, Вы — не Петр Николаевич Врангель, а последняя надежда на удержание Русского антибольшевистского фронта.

Поэтому полагаю, что: необходимо немедленное дарование татарам льгот; украинцам (не петлюровского толка) разрешение провести в жизнь их декларации и немедленно начать работу для операции в районе Херсон — Одесса, чтобы из последнего города создать второй Крым, висящий на фланге действующих против нас войск. Хлебом украинцы поднимут наш рубль и обеспечат офицерство.

Подробности наболевших вопросов и проекты их осуществления докладывал и могу доложить лично, так же как и план операции.

Прошу верить, что я болею душой за наше дело и говорю Вам свое мнение, как на исповеди.

Остаюсь глубоко уважающий Вас и преданный Вам

Я. Слащов

На это письмо последовал ответ главкома в следующем собственноручном письме:

«Правитель Юга России и Главнокомандующий Русской Армией 6/15 окт. 1920 г.

Личное письмо г. Севастополь

Глубокоуважаемый Яков Александрович!

Спасибо Вам за Ваше письмо. Почти все, о чем Вы говорите, уже делается: на днях будет опубликован целый ряд новых льгот, долженствующих обеспечить несчастную жизнь нашего офицерства; меры намечены и материального, и морального свойства; вопрос о привлечении татарского населения к несению внутренней службы разрабатывается; с повстанцами правобережной Украины мы поддерживаем самую тесную связь; что же касается злоупотреблений во всех областях, а в частности органов контрразведки, то с этим злом веду неустанную борьбу. Только что учредил комиссию высшего правительственного надзора, куда каждый обыватель может принести жалобу на любого представителя власти, в полной уверенности, что жалоба дойдет до меня и не останется втуне. Дела наши на фронте с Божьей помощью идут хорошо, и я не знаю, отчего Вы ими обеспокоены,9.

В связи с заключением Польшей перемирия следует ожидать вскоре усиления против нас врага, и при этих условиях растягивать фронт нельзя — надо бить противника, не давая ему сосредоточиться, пользуясь для обеспечения наших флангов естественными рубежами.

Пока кончаю, жму Вашу руку и прошу передать Вашей супруге мой привет. Ваш Я. Врангель*.

Письмо это мало успокоило меня. Каким-то внутренним чувством я предчувствовал тяжелое положение на фронте. Тревога не дала сил остаться дольше в Ливадии, и я приехал 12 октября в Севастополь, немедленно запросив, когда меня может принять главнокомандующий.

Главком мне назначил час приема, но я заведомо знал, что в этот час главком уже будет в отъезде. Так и случилось. Принят я не был. Тогда я сейчас же уехал обратно в Ливадию, подав такой рапорт:

Рапорт

Главнокомандующему Русской Армией

Состоящий в распоряжении Главнокомандующего Генерал-лейтенант СЛАЩОВ 14 октября 1920 г. г. Севастополь

Поправив совершенно свое здоровье и узнав о назревающих на фронте боях, я прибыл 12-го сего октября в

19 Это пишет главнокомандующий армией и правитель государства. Кажется — можно верить, но через три недели после этого Крым оставляется. (Примеч. авт.)

г. Севастополь, чтобы явиться к Вам и как состоящий в Вашем распоряжении просить разрешения ехать вместе с Вами и быть у Вас под рукой во время сражения.