Читаем Белый князь полностью

К счастью великополян, созванных на съезд в Кошиц, где хотели провести переговоры с королём Людвиком о королевских землях, предводителей движения, глав, без которых ничего не делалось, не было дома, поэтому Белый не смог стянуть больших сил из Великопольши, хотя всё больше рассчитывал на враждебность этого края.

Несмотря на это, из всякого люда, бродящего у границы, из свободных людей, сброда, жаждущего заработать и презирающего жизнь, собралась некоторая кучка.

Шпионы Судзивоя донесли ему о ней, подслушали, что Белый имел надежду сначала захватить Золоторыю. Рассчитывали на то, что командование над ней Судзивой отдал своему шурину, тому Кристину из Скрыпова, которого мы у него видели. Он его вымолил себе на коленях.

Когда Золоторые угрожала опасность, Судзивой заметил, что на шурина он не много может рассчитывать, ни на бдительность его, ни на отвагу. Донесли ему, что Кристин по целым дням со всякими слугами развлекался и пил. Поэтому решили заменить его кем-нибудь другим.

Всё, что делалось у Белого князя, сначала шло к Фриде Бодчанке, и только через неё доходило до него.

Князь сидел по целым дням в избе, одетый по-рыцарски и старательно, слушал, что она ему говорила, опьянялся этим, разогревался – и послушно шёл туда, куда она ему указала.

В этот день под вечер мы находим его также в каморке Фриды, которая охотно держала при себе князя, из страха, чтобы, предоставленный самому себе, он не сменил настроения.

Попеременно напевая ему рыцарские песни, рассказывая истории героев и счастливых завоевателей государств и королевств, смеясь над ним, принося ему иногда приукрашенные и не совсем правдивые посольства из Польши, Фрида умела его разогревать так, чтобы не потерял охоту к новому труду. Обещала ему неминуемый успех.

Побуждённый ею князь, уже не только в него верил, но опережал его смелыми надеждами.

Послушный этой женщине, которую он считал своей наречённой, без которой не мог жить, как он говорил, громко объявлял, что женится на ней; что готов идти сам просить о том папу.

Фрида первая обдумала захват Золоторыи, строя его на неосторожности и пьянстве Кристина. У неё там были уже свои люди, связи, подкупленные солдаты в гарнизоне, который должен был отворить ворота.

Глядя на них, когда они были вдвоём в этой комнате Фриды, на него, облокотившегося на удобное сидение, побрякивающего на цитре, уставившегося на потолок, играющего или с её чётками, брошенными на столе, или её забытой каёмкой, разговаривающего о будущем, словно сказку складывал, и на неё, энергично двигающаюся, отвечающую кратко и резко, глядящую на него сверху, можно было подумать, что он был переодетой женщиной, а она мужчиной.

Белый обожал её всё больше, хотел подняться в её глазах, потому что она его часто донимала насмешками, дабы побудить к действию.

В этот день Фрида на минуту вышла из своей каморки, потому что её часто звали. Была беспокойной и раздражённой. Однако на вопросы князя она не хотела отвечать, потому что обычно скрывала от него всевозможные трудности и маленькие неудачи, чтобы его ими не разочаровывать.

Во время её отстутствия Белый погружался в мысли, хмурился. Не любил быть наедине с собой, так как его охватывали плохие предчувствия. Ему всегда нужен был кто-то, кто бы раздувал гаснущий огонь.

Меньше всего полезным для этого был Бодча, малоразговорчивый и отяжелевший, развлекающий будущего зятя предложением взять кубок, без которого сам обойтись не мог. Ульрих, Доброгост или Фрида были ему куда милее, а в недостатке их хотя бы Бусько, который либо пел, либо смешил его, или слушал нелепости, которые тот рассказывал.

Чуть дольше предоставленный сам себе, князь начинал скучать и находил, что напрасно хотели подвергать его новым опасностям.

Он думал, что если бы поехал в Буду, к племяннице королевы, там гораздо больше и легче мог бы сделать, чем то, что приказывали ему добывать таким трудом. Эти мысли уже полностью начинали его охватывать, когда дверь с грохотом отворилась и победным шагом, с песенкой на устах вошла Фрида.

Она подбоченилась, приняла мужскую позу и, встав напротив князя, воскликнула:

– Ну, пробудитесь! Видите, что я вам добрую весть принесла!

Князь, который небрежно растянулся на сидении, вскочил.

– Добрую? – спросил он.

– Да, потому что я только хорошие вам всегда приношу. Это вы уже должны знать.

Не говоря ничего, князь ждал исполнения обещанного. Фрида смотрела на него с подобием жалости.

– Два дня, – весело она воскликнула, – я ходила с камнем на груди. Чуть не разбилось всё о проницательность этого проклятого лжеца Судзивоя, который уже однажды вас обманул. Вы знаете, что в Золоторыи командует его шурин Кристин, который целыми днями пьёт, а ночами, если не пьёт, то спит пьяный. Такой на как раз там был нужен. Судзивой хотел забрать его из Золоторыи, потому что уже что-то чувствует и опасается за неё.

– О! Подлый! – воскликнул князь. – Но кто вам это посоветовал?

– Мне? Никто! Но Кристин посоветовал. Для него великий позор – быть выброшенным; он побежал к шурину, поехала с ним жена, начали молить и умолять.

Фрида хлопнула в ладоши.