Читаем Белый клык полностью

Белый клык

If Beauty Smith had in him a devil, White Fang had another; and the two of them raged against each other unceasingly.	Если в Красавчике Смите сидел дьявол, то и Белый Клык не уступал ему в этом, и оба дьявола вели нескончаемую войну друг против друга.
In the days before, White Fang had had the wisdom to cower down and submit to a man with a club in his hand; but this wisdom now left him.	Прежде у Белого Клыка хватало благоразумия на то, чтобы покориться человеку, который держит палку в руке; теперь же это благоразумие его оставило.
The mere sight of Beauty Smith was sufficient to send him into transports of fury.	Ему достаточно было увидеть Красавчика Смита, чтобы прийти в бешенство.
And when they came to close quarters, and he had been beaten back by the club, he went on growling and snarling, and showing his fangs.	И когда они сталкивались и палка загоняла Белого Клыка в угол клетки, он и тогда не переставал рычать и скалить зубы.
The last growl could never be extracted from him.	Унять его было невозможно.
No matter how terribly he was beaten, he had always another growl; and when Beauty Smith gave up and withdrew, the defiant growl followed after him, or White Fang sprang at the bars of the cage bellowing his hatred.	Красавчик Смит мог бить Белого Клыка как угодно и сколько угодно -- тот не сдавался. Лишь только хозяин прекращал избиение и уходил, вслед ему слышался вызывающий рев или же Белый Клык кидался на прутья клетки и выл от бушевавшей в нем ненависти.
When the steamboat arrived at Dawson, White Fang went ashore.	Когда пароход прибыл в Доусон, Белого Клыка свели на берег.
But he still lived a public life, in a cage, surrounded by curious men.	Но и в Доусоне он жил по-прежнему на виду у всех, в клетке, постоянно окруженный зеваками.
He was exhibited as "the Fighting Wolf," and men paid fifty cents in gold dust to see him.	Красавчик Смит выставил напоказ своего "бойцового волка", и люди платили по пятидесяти центов золотым песком, чтобы поглядеть на него.
He was given no rest.	У Белого Клыка не было ни минуты покоя.
Did he lie down to sleep, he was stirred up by a sharp stick-so that the audience might get its money's worth.	Если он спал, его будили, поднимали с места палкой. Зрители хотели получить полное удовольствие за свои деньги.
In order to make the exhibition interesting, he was kept in a rage most of the time.	А для того, чтобы сделать зрелище еще более занимательным, Белого Клыка постоянно держали в состоянии бешенства.
But worse than all this, was the atmosphere in which he lived.	Но хуже всего была та атмосфера, в которой он жил.
He was regarded as the most fearful of wild beasts, and this was borne in to him through the bars of the cage.	На него смотрели как на страшного, дикого зверя, и это отношение людей проникало к Белому Клыку сквозь прутья клетки.
Every word, every cautious action, on the part of the men, impressed upon him his own terrible ferocity.	Каждое их слово, каждое движение убеждало его в том, насколько страшна людям его ярость.
It was so much added fuel to the flame of his fierceness. There could be but one result, and that was that his ferocity fed upon itself and increased.	Это лишь подливало масла в огонь, и свирепость Белого Клыка росла с каждым днем.