Читаем Белый ферзь полностью

Будь Зубарев кублановцем, он бы вообще сегодня не явился (пусть и столь неординарно), — срочная командировка, вынужден уехать, встретиться никак (если врать в глаза учителю никак, даже при богатом опыте, обретенном на спецкурсах, — никак).

И не врал Андрюша, нет. Колчин все-таки не дундук, различить различил бы — на расстоянии в один джан.

В Москву ли наладился Зубарев?

Да, получается, в Москву.

Колчин довез Андрея до вокзала, и всю дорогу не ощущал флюидов нетерпения, мол, вот привязался, настырный, мол, надо срочно доложиться по результатам беседы, а тут…

И билет у Зубарева оказался при себе. СВ.

И «Стрела» отошла, как и полагается, в соответствии с репутацией, — минута в минуту.

И Колчин проводил глазами последний вагон.

И никто не сорвал стоп-кран: ой, пардон, я выскочу, забыл кое-что…

И зачем усложнять себе (то есть Зубареву) жизнь легендой про Москву — Каир в беседе с Колчиным? Сказал бы: «А теперь мне пора домой. Жена ждет». Есть у Андрея жена? Ну, подруга. И доложился бы Зубарев без помех из дому.

Так что — нет, Зубарев — нет.

Но и хвоста за ними не было. Ни на пути к Московскому вокзалу, ни на обратном пути.

А ежели так, то… провериться бы. Не по поводу Андрея, по другому поводу.

Собственно, Колчин с тем прицелом и взялся проводить Зубарева. Многоцелевая вечерняя прогулка.

«Источник» действительно отбыл поездом.

Хвоста действительно нет.

По адресу, указанному «источником», действительно проживает… проживал некто Тоболин. По тому самому адресу, куда была доставлена невольная свидетельница, откуда она была вывезена и — исчезла.

Переулок Крылова, 2–41.

Шесть человек сели в лодку, чтобы покататься по озеру. Лодка перевернулась. Все утонули. Сколько всего утонуло человек? Ну, шесть.

Нет. Двенадцать. Ибо еще шесть утонуло в ходе следственного эксперимента.

Ха-ха. Но, по существу, правильно. Воссоздание события должно максимально соответствовать событию.

За полночь. Декабрь. Автомобиль. Человек. Один.

В переулок не заезжать. Припарковаться на углу.

Пройти — два шага.

Арка. Напротив — отдел милиции.

После арки — дворик. Черный выход из «Метрополя».

Следующий дворик.

Рискованно выводить дамочку в охапку посреди ночи — и в машину?

Рискованно, да. Однако риск для приехавшего по приказу свыше киллера — дело привычное. Стакан водки? Укольчик? Чтобы ногами двигала, но не соображала. Всего-то расстояние — метров сорок, и — машина.

Под носом у милиции?

Почему бы и нет? Именно под носом, ибо и не чихнут: под носом же! кому в голову взбредет под носом у милиции!.. Не исключено, киллер сам по себе при форме и при документах — он, знаете ли, в структуре «министра госбезопасности России»!

Что может быть привычней мента, волокущего гражданина-гражданку в машину?! Особенно в переулке, где они, менты, обосновались.

(Вот четверо-пятеро блюстителей порядка с древними книжками под мышкой — это да, это непривычно, это настораживает. Да и задача у «библиотечных» кублановцев иная, не ставилась перед ними такая задача. А перед киллером — ставилась: значит, такая задача, дружок…)

Колчин нашел подъезд.

Первый этаж — какая-то фирма, «Восток». Темно, тихо.

Он поднялся на третий. В чуть утопленной нише — дверь. 41. Полоска бумаги с печатью.

Колчин подсветил фонариком. Замок сложный. Но простой. Ногтем не откроешь, но ключом, пусть и «неродным», — можно.

Колчин открыл. Даже не особенно и ковыряясь. Получилось. У него ДОЛЖНО было получиться. Взломщик — не профессия, а состояние души. Состояние души у ЮК было таково, что не могло не получиться. И не взломал — открыл.

Полоска с печатью не порвалась — отлепилась с негромким лопающимся треском.

На лестничной площадке никто не отреагировал.

Этажом ниже — тоже.

Этажом выше — тоже.

Состояние души. Получается. Не существует выбора между «пан» и «пропал». Выбор — сомнение. Колчин НЕ сомневался.

Он и внутри, в квартире, НЕ сомневался, что найдет. ЧТО найдет — не знал, но что НАЙДЕТ — не сомневался. Состояние души.

Шторы он задернул плотно. Выключил фонарик «от Лозовских», включил свет.

Обстановка в двух комнатах тривиальная. Среднестатистический гражданин Тоболин. Среднестатистическая обстановка.

Колчину не до описи имущества — палас, «стенка», дешевый хрусталь, три полки с книгами (триллеры в «стекле», Пикуль, «Весь Петербург»), стол-«книжка», телевизор «Радуга», проигрыватель «Аккорд»… кухонный гарнитур «Невская дубровка», холодильник «Морозко»… продавленная тахта…

Не сегодня-завтра либо родственники нагрянут (были у Тоболина родственники?), либо судебные исполнители…

А пока — никого. Засада свое высидела. Раритеты возвращены «Публичке». Всё могущее послужить доказательством вины подследственных изъято в присутствии понятых.

А какой именно вины? Кража манускриптов из Российской национальной библиотеки?

Да. Вот доказательства…

Колчин искал доказательства иной вины. И нашел.

Он поднял тахту и рассмотрел содержимое вместилища: перьевая подушка без наволочки, ватное одеяло, шмотки.