Он дал отбой не только телефонной беседе. Он дал отбой Мыльникову — теперь Вика пребудет в состоянии вины (не угодил сэнсею), теперь Вика свернет бурную деятельность по розыску «младшей подруги», теперь Вика затретирует «старшую подругу», то бишь Галину Андреевну, мол, на кой ляд ты мне своего Лозовских подсунула… будто не сам Вика из жены вытянул подробности про Лозовских.

«Знаешь ли ты причину попадания в цель?»

Колчин добился еще одной промежуточной цели — Мыльников сделал то, на что способен («В общем, мы по всем прошлись…»), но остался в заблуждении, что сэнсею вся эта непростая, ох, непростая мыльниковская работа — по барабану.

Верно. Делать ЧИСТЫМ…

А теперь — спать! Завтра — под землю. Вот не спросил, там прохладно или, наоборот, душно. Как одеваться?.. «Вы когда-нибудь были в библиотеке?» Ах ты наш высокообразованный Лозовских! Не то что дундук Колчин!

17

Ката невозможно просто выучить.

Записать, разумеется, можно, однако — только набор движений.

Ката — не есть лишь набор движений для последующего применения на практике уличных драк, как полагают высокообразованные в своей области старшие научные сотрудники. Каждый, знаете ли, специалист в своей области. Высокообразован, сэнсей? Да…

Ну так вот, ката невозможно просто зазубрить, ката нужно пережить, досконально почувствовав и разобравшись во всех нюансах того, что в ката есть…

Ката Сей-Сан. Два иероглифа, означающих «десять» и «три». «Десять» — десять космических стихий, властвующих над Землей. «Три» — три фундамента познания человеческого бытия (то самое учение о трех «нэн»: 1) непосредственное восприятие того, что видишь-слышишь-осязаешь, 2) определение-осознание того, что видишь-слышишь-осязаешь, и 3) что мы теперь будем с этим делать?!). Гармония Сэй и Сан, «десять» и «три», — вот гармония человека и мира, его окружающего. Так-то… А к тому же окинавское название-перевод Сэй-Сан — одинокая сосна, стоящая на краю скалы под порывом ветра. Ну-ка, представьте? Истолкуйте? Значит, стойка низкая, мощная, цеплючая корнями, — сосна. Притом — гибкая, способная повернуться куда угодно — ветер переменчив. Притом — одинокая, самодостаточная (сказано все тому же Ле-цзы, постигавшему искусство стрельбы из лука: «У человека, достигшего предела, состояние сознания остается совершенно неизменным, смотрит ли он вверх на небо, проникает ли вниз к Желтым источникам, странствует ли по восьми частям света. Тебе же сейчас хочется зажмуриться от страха. Опасность внутри тебя!» — то бишь совершенствуйся дальше, не самодостаточен покамест). Так-то…

Ката Coo-Чин. Эй, где ты там, однобокий дока Тибетского фонда Святослав Михайлович Лозовских?! Два иероглифа: Соо — интеллект, Чин — тело…

Колчин поутру предпринял непременную разминку — и физическую, и умственную (да-да, и умственную — ката на то и ката! разумеется, не ограничился лишь Сэй-Сан и Coo-Чин, просто для примера привел, мысленно дискутируя со старшим научным сотрудником, уподобленным флюсу). А и действительно, где ты там, подельник Лозовских? В библиотеке Колчин бывал, бывал, представьте себе, но в подвалах — не довелось.