Читаем Белый ферзь полностью

– Вы уже взяли себя в руки? – сказал Давид Енохович Колчину, будто тот не столь давно нервно общался с патологоанатомом и выскочил на свежий воздух поуспокоиться, а теперь вот вернулся. – Тогда садитесь и слушайте внимательно. Перед вами две проблемы, и разрешите подчеркнуть, что это ваши проблемы. Это у вас хранится труп вашей невесты и это ваша карьера сейчас под угрозой. Итак, у вас две проблемы – как избавиться от трупа невесты и как объяснить ее исчезновение. Вы пришли ко мне за помощью, и так уж случилось, что я, и только я, могу помочь вам разрешить обе эти проблемы. В моем распоряжении прекрасный крематорий. У нас тут легкая жизнь. Все у нас делается просто, без лишних формальностей. Единственное, что нужно, – это забрать нашу незабвенную, если вы простите мне этот термин, и привезти ее сюда. Сегодня вечером после работы – самое подходящее время.

«Тогда садитесь и слушайте внимательно»! Ничего себе! Колчин не сел, но слушал внимательно. Дикость какая-то! Книгочей Штейншрайбер, прах его побери! То Колчин вынужден объясняться с Брадастым экивоками: последний срок! То теперь Давид Енохович сигнализирует Колчину цитатой. Ни за что не сообразил бы, что – цитата, учитывая проблему, с которой он действительно пришел к ведущему патологоанатому: дикость, дикость, вот уж попадание так попадание! То есть… пока рано говорить о ПОПАДАНИИ, пока неясно, пока нет достоверной информации, никакой информации нет!

Лишь при упоминании «наша незабвенная», Колчин выдохнул… Книгочей Штейншрайбер, прах его побери, вкусно цитировал «Незабвенную» Ивлина Во, которую, поддерживая имидж, громогласно объявлял своей настольной книгой. И цитировал, надо сказать, именно вкусно, иронично, будто не сигнализировал Колчину, а забавлялся ошалевшей от подобного текста троицей непрошенных гостей, – раньше некому было процитировать, чтоб понял, а теперь вот Колчин…

– Слышь, ты не понял? – повторил предводитель троицы, стряхнув оцепенение, шагнул от стола к нежданному посетителю и – раз уж вы тут настолько крутые-деловые, что невест тайком жжете, то одних только слов недостаточно! – вынул «ствол»…

Надо же! Действительно, «ствол». Большой любовью у шпаны пользуется якобы газовый револьвер «RG-89», прекрасно стреляющий дробовыми зарядами, смертельно опасными на небольшом расстоянии – до метра.

Между «предводителем» и Колчиным расстояние сократилось как раз до метра. Вообще-то «ствол» и в самом деле весомый аргумент в разговоре даже с ЮК, сэнсеем, вице-призидентом Всемирной федерации Косики каратэ и прочая и прочая: «Здрасьте, я Колчин! – Очень приятно, а я «Макаров». Другое дело, что «RG-89» все же не «Макаров», дальнобойность не та, не та дальнобойность. Дистанция же в метр позволяет включиться в диалог. Короткий диалог.

Косики возникло из стиля шоринджирю, древнейшего стиля, которому, по достоверным источникам, полтыщи лет. Базируется на окинавском каратэ, на айкидо, на дзюдо.

Если тесновато и нет достаточного пространства для шага в сторону с захватом кисти противника, с последующим разворотом за спину дурака с пукалкой и фиксацией «на излом» (хоть локтевого, хоть плечевого сустава), если тесновато…

(А было тесновато. О габаритах Штейншрайбера сказано. ЮК выступал в тяжелом весе. Троица была из породы «быков», пугающих массой, – типа баймирзоевских «привратников». Да и поколотить можно ненароком пробирки, стекляшки, кюветки…).

Тогда «заворачиваешься» в противника, подхватывая его правую руку с пукалкой своей правой, а левой цепляешь дурака за рукав и рвешь на себя. «Ствол» уже твой. Для острастки можно добавить коленом – как выражаются деликатные и велеречивые древнекитайцы, «нарушить соотношение Инь и Ян в организме», а проще: дать по яйцам. И все это на пятачке, где, казалось бы, не разминуться. Вот и не разминулись. Но размялись.

Колчин придержал «предводителя» в загривке, чтобы тот падал мягко, без грохота (пробирки, стекляшки, кюветки – от сотрясения атмосферы тоже могут ненароком дребезнуть). Секунда. Ну, две. Не больше.

– Э! Слышь! – словарный запас у оставшихся «быков» на этом иссяк, они тупо поперли на Колчина.

Нет бы сообразить. Но «бык» очень туго соображает, и тореро завсегда вынудит «быка» броситься туда, где никакого тореро уже нет. Только что был, и – нет! Как же так?! Поздно, тупица. Получи промеж рогов. И ты, второй, тоже получи.

И все. Два точных тычка. Всякие эффектные маэ- маваши и йоко-гери годятся, если имеешь перед собой сколько-нибудь просвещенного партнера-партнеров. Эти трое – несерьезно. Опять же, пробирки, стекляшки, кюветки…

– Надолго? – со специфическим профессиональным интересом спросил Давид Енохович, имея в виду беспамятство бойцов.

– Минута-другая.

– А что бы нам не вызвать персонал и не перетранспортировать ЭТО в третью холодильную камеру. Я им сейчас укольчик… Полежат пока. У меня как раз есть три подходящих клиента, замучили телефонными звонками.