ОХОТА НА ОЛЕНЕЙ

Оруло рассказывала о своей жизни со всей серьезностью, и пока она говорила, я стал замечать, как все сильнее и сильнее ею овладевают воспоминания. Закончив повествование, она зарыдала, словно сраженная горем. Я спросил ее, почему она так разволновалась, на что она ответила:

– Сегодня я снова почувствовала себя ребенком. Пока я рассказывала о своей жизни, я все ощутила заново. Я все видела и чувствовала точно так же, как тогда, когда переживала все в самом деле. Так много вещей, о которых мы не задумываемся, пока не начинаем бередить воспоминания. Вот теперь ты знаешь о жизни старушки все от начала до конца. Я не могла не заплакать от радости, что я была так счастлива…

Перед отъездом

17 февраля с Датского острова прибыли сани, выдернув меня из идиллического мира работы в охотничьем поселке рядом с заливом Лайон. Товарищи начали тревожиться из-за того, что поездка Йона-Элля на остров Саутгемптон так затянулась, и предложили провести собрание членов экспедиции. Я тут же выехал в «Кузнечные мехи».

День 21 февраля выдался чрезвычайно пасмурным. Без необходимости на улицу никто не выходил, все сидели по домам, занятые работой. Гренландцы проверяли свои охотничьи снасти, готовя упряжки и постромки для собак; мы решили заняться нашими записями, чтобы все в них было à jour[7]. И тут вдруг дверь распахивается и в нее вваливается Тёркель Матиассен, живехонек! Все были настолько потрясены, что на какое-то время вокруг воцарилась мертвая тишина. Но вскоре ее взорвал радостный ураган приветственных воплей.

Но Якоб, Якоб! Где же Якоб?

Он едет следом, просто в его санях запутались постромки, но Матиассен никак не мог утерпеть и забежал вперед. Гостям раздали почту из Дании и Гренландии, накопившуюся с момента нашей поездки в Честерфилд, и пока они изучали новости с родины, на кухне вовсю закипело приготовление праздничной трапезы.

Нелегкими были для них последние восемь месяцев отлучки. Пришлось обходиться без провианта, кроме того, что удавалось раздобыть охотой, однако все окупилось с лихвой благодаря их прекрасным археологическим находкам. И вот мы снова были все вместе, чтобы принять окончательные решения касательно нашей экспедиции.

Тёркелю Матиассену, чьи археологические находки дали великолепные результаты, надо продолжить исследования, совмещая их с остальными работами по этнографии и картографии на Баффиновой Земле, и он отбыл на собачьих упряжках в Понд-Инлет.

Кай Биркет-Смит, чья основная задача заключалась в изучении мест проживания оленных эскимосов, должен был отправиться в окрестности Эскимо-Пойнта вместе с Якобом Ольсеном, выступавшим в роли переводчика. Там, на месте, ему предстояло изучать также и жителей соседних племен – чайпьянских индейцев, селившихся вокруг Черчилля.

Решили, что Петер Фрейхен останется на Датском острове, чтобы весной переправить обширную коллекцию, привезенную экспедицией с Репалс-Бей. Проверяя по пути точность старой карты, он выйдет на китобойном судне в Честерфилд, где на борту парохода Гудзоновской торговой компании подлечит больную ногу у врача, который осматривает все побережье.

Ездовые собаки. Фото: Архив Кнуда Расмуссена

Еще одну осень и первую половину зимы «Кузнечным мехам» предстояло служить приютом для членов экспедиции, но на этом сага подходила к концу. В начале 1924 года, с наступлением светлого периода, Фрейхен вместе с уроженцами мыса Йорк должен был добраться до Понд-Инлет, а оттуда на санях или на корабле выйти в Гренландию.