Наступило время составления планов на первый год. Тёркелю Матиассену и Биркет-Смиту предстояло сначала нанести визит капитану Кливленду, чтобы получить дополнительную информацию об этом крае, после чего Биркет-Смит вместе с Якобом Ольсеном должны были отправиться к материковым эскимосам. В свою очередь, Тёркель Матиассен и Петер Фрейхен получили задание выйти на север для картографирования Баффиновой Земли и изучения эскимосов Иглулика. После возвращения экспедиции весной решили заняться раскопками и исследованием руин древних стойбищ в Репалс-Бей. Мы были уверены, что эта работа даст ценные результаты. Туземцы нас заверили, что руины принадлежат таинственному племени воинов, которых они именовали «тунитами».

Эскимосов, участвовавших в нашей полярной экспедиции, распределили между разными партиями. Когда все партии получат необходимое снаряжение и отправятся в путь, я в конце марта должен был присоединиться к Биркет-Смиту, чтобы продолжить нашу совместную работу. Однако до того мне предстояло провести несколько охотничьих экспедиций, чтобы перед отправкой в длинные поездки на санях обеспечить людей и собак свежим мясом.

Шаман Ауа

Нам сообщили, что расположенный в двух днях пути к северу от залива Лайон мыс Элизабет служит славным местом для лова моржа, и в новом году я направился туда вместе с гренландцем Кавигарссуаком и двумя эскимосами местного племени – Усугтаоком и Тапарте. 27 января 1922 года, ясным звездным вечером, в тихую погоду мы приблизились к стойбищу. Дневной путь был тяжелым и долгим, нам хотелось поскорее оказаться в укрытии, и мы с нетерпением высматривали людей.

Внезапно прямо перед нами из темноты выскочили длинные сани с невиданной ранее дикой упряжкой: пятнадцать белых собак с бешеной скоростью несли шестерых людей на одних санях! Они на всех парах летели навстречу с такой мощью, что мы слышали свист рассекаемого воздуха. Вдруг возница спрыгнул с саней. Невысокий человек с густой, примерзшей к лицу бородой, подойдя ко мне, остановился и, как это принято среди белых людей, протянул руку, а затем указал в сторону, где находились снежные хижины. Остановив на мне умные, живые глаза, он громогласно произнес приветствие: «Кьянгнамик» – «благодарность гостям за появление». Это был шаман Ауа.

Заметив, что мои собаки устали после долгой дороги, он подвел меня к своим саням и тихим, но повелительным голосом дал команду одному из юношей отвести моих собак в поселок. Собаки Ауа, завывая от голода и тоски, опять понеслись к снежным хижинам. Полозья его семиметровых саней были сделаны из замерзшего торфа, покрытого тонкой ледяной корочкой. В то время как стальные полозья наших саней, скрежеща, с трудом продвигались по снегу, огромные тяжелые сани Ауа скользили почти беспрепятственно. Миновав русло небольшой реки, после краткой, но захватывающей дух поездки мы оказались у большого озера, где снежные хижины встретили нас теплым красновато-желтым светом, струящимся сквозь затянутые пузырями оконца.

Женщины поселка приняли нас с дружелюбным любопытством, а жена Ауа по имени Оруло провела меня прямиком в дом. Так впервые я очутился в крупном стойбище, состоящем из искусно построенных снежных хижин. Вокруг нас возвышались пять высоких куполообразных хижин, объединенных в длинное здание с многочисленными пристройками, каждая из которых была как бы отдельным помещением. Система извилистых ходов вела из одного жилья в другое, что позволяло ходить в гости к соседям, не выходя на улицу. Жило здесь шестнадцать человек, размещенных по разным хижинам. Проводя меня от одной лежанки к другой, Оруло рассказывала об обитателях хижин. Они находились здесь довольно давно, и жара уже успела оплавить внутренние поверхности стен. Свисающие перед входом длинные блестящие сосульки посверкивали в тусклом свете жировой лампы. Все это больше напоминало сталактитовую пещеру, чем снежную хижину – так бы оно и было, если бы не лежанки, застеленные мягкими оленьими шкурами, дарившими тепло и уют.

Проходя сквозь заснеженные лабиринты, освещенные небольшими, тускло горящими плошками, мы переходили из жилья в жилье, пожимая руки обитателям. Это была большая, дружелюбная семья: старший сын Ауа по имени Натак («Дно»), его молодая жена Кингутивкарсук («Мелкозубая»), младший сын Уярак («Камень») и его 15-летняя подруга Экатдлийок («Лосось»). Дальше жила старая сестра Ауа по имени Натсек («Тюлень») вместе со своим сыном, невесткой и внуками; и, наконец, в самом дальнем конце жил веселый Кувдло («Большой палец») вместе с женой и новорожденным ребенком.

Гренландская марка, выпущенная к 100-летию Кнуда Расмуссена (художник Йенс Розинг). Слева направо изображены Кнуд Расмуссен, Оруло и шаман Ауа на стойбище неподалеку от мыса Элизабет в Гудзоновом заливе. Фото: Общество Кнуда Расмуссена