Совы летали вокруг него, их перья резали воздух словно острые ножи. Свист, удар, и голова Тунга скатилась с камня на землю. Его кровь еще не остыла, когда была выпита птицами за совершенное злодеяние.

Потом, расправив крылья, совы взмыли в воздух, унося в когтистых лапах тело и голову Тунга. Черный лес поглотил свою жертву, скрыв ее среди корней и тенистых крон.

В память об этом местные жители назвали большой камень в зимовье Совиной Плахой. С тех пор духи сов не оставляют этого места. Они охраняют его, напоминая всем, что лес и его духов необходимо чтить и уважать.

Теперь, если рядом с Совиной Плахой кто-то встретит сову, он должен помнить, что это не просто птица. Это наблюдатель, дух, убивающий тех, кто нарушает обеты, данные предками. Всякий, кто вступит в тайгу с дурными намерениями, будет наказан. Совы никого не прощают.

Совиная Плаха – это место, где души жертв лесных духов останутся навсегда, а совы будут их вечными стражами.

„Там, где днем кричат совы – готовь сани для последнего пути“ – гласит пословица северных народов. На Совиной Плахе совы не молчат никогда, и сани всегда готовы.»

Анна вспомнила строку из протокола осмотра: «В трех метрах от избушки лежит плоский каменный валун размером 1,5 × 1 м». Упоминание валуна в протоколе заставило ее провести параллель между реальностью и легендой. Сразу возник вопрос: не является ли камень-плаха символом возмездия?

Легенда повлияла на Стерхову как психологический триггер. Как следователь, она привыкла опираться на факты, но теперь иррациональный страх поставил ее уверенность под сомнение. Возник диссонанс между профессиональной хваткой и тревожным предчувствием. Она понимала, что это предчувствие могло оказаться ключом к раскрытию преступления.

Анна убеждала себя в недостоверности легенды. Фраза «не стоит относиться всерьез» звучала в голове как противодействие навязчивой мысли. Но подсознание уже «заразилось» мифом.

Стерхова отложила книгу и потушила свет. Тьма сгустилась мгновенно, как будто ночник был последним рубежом, отделявшим легенду от реальности. Анна замерла, вцепившись в край одеяла. В горле пересохло, по спине пробежали мурашки. «Это всего лишь сказка», – мысленно повторила она, но рука сама потянулась к ночнику.

Свет вспыхнул, разорвав темноту, и Анна глубже вжалась в подушку. «Всего в трех метрах от избушки… Плоский каменный валун 1,5 × 1 м.» – эта строчка горела в памяти огненно-красным светом, как глаза тех самых сов.

– Глупости, – Стерхова резко встала. – Мифы не заменяют факты. Три огнестрела – более чем реальны. Совы не стреляют из ружей.

Ноги сами понесли к окну, за которым царила ночь. Стекло отразило ее бледное лицо и… Что-то еще? Она резко обернулась. Кроме нее в комнате никого не было. Только книга с легендой о Совиной Плахе лежала раскрытой. Ее страницы шевелились от сквозняка и, как будто перешептывались.

– Хватит! – приказала себе Анна, хватаясь за выключатель.

Тьма снова поглотила комнату. Стерхова легла, укрылась одеялом и уставилась в потолок.

«Рассудок, логика, причинно-следственные связи – вот, что имеет реальный смысл».

Из-под спины донесся привычный скрежет – «клинк-ког… клинк-ког… клинк-ког…» – как будто большая птица точила когти о камень.

– Пружины, – объяснила себе Анна. – Старая кровать.

Но воображение уже рисовало сов с горящими глазами, парящих над валуном. А на нем – обезглавленное тело охотника Тунга.

Она сжала веки, пытаясь вытеснить картинку.

«Так нельзя. Это работа. Важны только факты».

За окном завывал ветер – точь-в-точь как в легенде перед расправой. Сердце колотилось, пытаясь вырваться из грудной клетки.

«Совиная Плаха не молчит никогда…»

Стерхова протянула руку и достала из сумки таблетки. Чуть помедлив, решила, что в этот раз без них не заснуть.

А пока – темнота дышала ей в спину.

<p>Глава 11</p><p>Откопали старика</p>