Читаем Белые волки полностью

Я приведу милиционеров сам. Как дальше,

обсудим ночью.

Лицо наливается румянцем. Загораются

глаза. Резкие отрывистые фразы звучат, как

приказания.

— Согласны!

._,.

К вечеру Дмитрий подошел к лесу.

— Сбежали бунтовщики. Должно, успел

кто сообщить.

— Да. Обгонял нас народишко. Вот и

рассказали.

Тронулись. Впереди отряда Дмитрий и

старший. В штабе сразу наткнулись на боче-

нок. Окружили, открыли кран.

— Эх, братцы, самогон! И дух скусный!

— Как торопились, даже самогон не

успели выпить.

Старший принимает строгий начальниче-

ский вид.

—- Не трожь самогон, на военном поло-

жении мы!

Киселев хлопает старшего поплечу, смеется.

— Ничего, по кружечке с устатку можно.

Ушли бунтовщики, кого бояться!

Нагнулся к боченку, нацедил себе кружку,

старшему кружку.

— Чокнемся!

Старшему приятно выпить с хорошим

человеком.

— По одной можно.

Крякнул, вытер губы рукавом. Строго

глянул на милиционеров.

— Ну, ребята, по кружке можно...

Через час из штаба неслись громкие не-

стройные песни.

Утром сунулись во двор. Как кипятком

ошпарило. Отскочили, захлопнули дверь.

— Братцы, засада!

В дверь просунулись острые пики, блес-

нули штыки. Бросились к окнам, торчат пики,

поблескивают штыки.

Старший протер глаза.

— Где человек из контр-разведки?

— Нет человека. Ночью вышел, не вер-

нулся. Видать, мужики захватили.

Со двора постучали.

— Что надо?

— Пустите, переговорить надо.

— Нашел дураков, так и пустили!

— Всурьез говорю, от штаба я, пере-

говоры иметь желаем.

Посовещались.

— Ну, хорошо.

На пороге Яков Лыскин.

— Кто у вас старший?

— Я старший.

— Сдавайтесь. Штаб постановленье вы-

нес, чтоб напрасно крови не лить, вам сдаться.

Давайте оружие, самих не тронем.

Старший выпятил грудь, сдвинул брови.

— Кто ты такой? Я тебя за эти слова к

стенке!

Яков Лыскин хмыкнул в бороду.

— Я — штаб. А что к стенке, так ты, вот,

подойди-ка сюда.

Подвел старшего к окну. Добродушно по-

хлопал по плечу.

— Видал, паря, народу-то? Ну, перебьете

которых, так вить не всех же. Тогда дер-

житесь и вы. Живьем не возьмем, вместе с

избой сожгем.

Глянул старший в окно. С той стороны

улицы из окон винтовки торчат, дулами за-

пертых в штабе нащупывают. У самого штаба

прижались по стенкам. Стрельнуть бы изо всех

ружей, —нельзя, головы высунуть не дадут.

— Мы тебя не выпустим, заложником

оставим.

— Ну-к, што-ж, мне не к спеху, подо-

жду, в штабе и без меня управятся.

Яков Лыскин отошел от окна, сел на лавку.

Вынул кисет, свернул цыгарку, закурил.

Милиционеры стали обсуждать положение.

— Не вырваться. По одному перестреляют,

вишь, как в мышеловке.

Старший подошел к Лыскину.

— Ну, хорошо, оружие мы отдадим, нас

отпустите.

— Полномочиев таких не имею, доло-

житься штабу надо. Сдавайте оружие' на-

перед, об вас разговор после пойдет.

К полудню отряд сдал оружие.

Милиционеров заперли в амбар.

Иван Бодрых с любовной улыбкой огля-

дывает Дмитрия.

— Вношу предложение, товарищи. Как,

значит, товарищ Киселев человек партейный

и в этих всяких делах понимает, — назначить

товарища Киселева начальником штаба.

Молодых вскакивает с места.

—· Верно! Правильно! Присоединяюсь!

Встает и Яков Лыскин. Протягивает Дми-

митрию руку, крепко жмет.

— Как ты, значит... как мы... одним сло-

вом — единогласно!