Движение это было столь быстро, что, воображавшие встретить русских только в Казанлыке, Сервер и Намык паши пришли в ужас, встречая массы беглецов по дороге.

   — Где москов? — спрашивали они.

   — Москов близко!..

Наконец, в шестидесяти верстах за Адрианополем Намык и Сервер, поражённые, наткнулись на аванпосты Скобелева.

   — Чей отряд? — спросили у своих.

   — Ак-паши!

До того это было неожиданно и так потрясло старика Намыка, что он зарыдал, откинувшись вглубь кареты... Через час к ним подъехал почётный конвой от Скобелева. Генерал принял их у себя.

   — Не хотят ли паши отдохнуть и переночевать здесь? — обратился он к ним.

   — Нет, нет... Ни за что!

   — Почему же?

   — Если мы остановимся на ночь, то вы будете уже за Адрианополем. А когда мы доедем до главной квартиры — то вы и к Стамбулу подойдёте!

И действительно, не успели паши добраться до главной квартиры, не успели выслушать условий перемирия, первым пунктом которого была сдача Адрианополя, не успели они ещё расположится на отдых, как их разбудил, кажется, полковник Орлов.

   — Что такое? — всполошились те.

   — Великий князь, главнокомандующий, приказал сообщить вам, что уступка Адрианополя больше уже не требуется...

   — Что значит это?

   — Сегодня утром Скобелев уже занял Адрианополь.

   — Этого не может быть. В Эдирне, верно, уже Сулейман...

   — Сулейман разбит и бежал в горы.

Скобелев торжественно вступил в Адрианополь. Массы народа высыпали ему навстречу. Цветы и венки летели под ноги его коня. Болгарки, осиротевшие после казнённых и убитых отцов, мужей и братьев, прорывались к нему, целовали ему руки и ноги, тысячи благословений слышалось кругом... У самого города генерал обратился к своим войскам:

   — Я надеюсь, братцы, что вы не опозорите себя здесь самоуправством. Нас принимают как друзей, и мы должны себя держать как друзья. Не сметь ничего и никого трогать... Если найдутся между вами люди, способные красть и грабить, чему я не верю, не хочу верить, я без церемоний расстреляю их... Но я знаю, что этого не будет... Солдаты мои не способны на это!..

   — Рады стараться, ваше-ство!

   — Первое время вас поместят в дома, из которых, пока население не привыкнет к вам, не выходите...

И действительно, солдат первый день не видно было вовсе на улицах города.

Запертые лавки открылись, спрятанные товары появились на прилавках, торговля закипела вовсю. Население города благодарило войска за изумительный порядок, прислало солдатам всевозможных припасов. Через два дня, когда солдаты стали уже ходить по городу, их всюду принимали как друзей. В некоторых лавках отказывались принимать от них деньги. Солдаты насильно отдавали их.

   — Бери, бери, нечего. Мы, брат, свои... Не говори потом, что братушко обидел тебя... У нас, брат, на это строго...

Две недели порядок в Адрианополе не нарушался вовсе... Ни одного грабежа, ни одной кражи, ни одной драки в городе... Ни разу и никто не явился с жалобой на солдат... «Нам и при турках не было так хорошо. Ещё никогда торговле и промышленности так не покровительствовали в Эдирне!» — говорили адрианопольцы. Ушёл Скобелев — город заняли другие отряды, и недавнее спокойствие сменилось совсем иным.

Это, впрочем, уже не входит в программу нашей книги...

   — Спасибо, ребята, — говорил Скобелев своим полкам, оставляя Адрианополь. — От души спасибо. Вы высоко подняли честь русского солдата. Вы доказали, что мирному населению вы не враги, а друзья, что вы защита каждому, кто не идёт на вас с оружием в руках... Спасибо вам, страшным в бою и добрым на отдыхе!..

   — Ну, полдела кончено! — говорил он в Адрианополе. — Мои солдаты имеют полное право гордиться этим переходом от Казанлыка сюда... И главное, знаете почему?

   — Быстротою и стремительностью?

   — Этого мало. При быстроте и стремительности мы не растеряли солдат. У нас не было отсталых. Скажите, пожалуйста, встречали моих солдат или струковских кавалеристов позади?..

   — Нет.

   — Вот оно и есть... В таком походе и отсталых не было... Пришли в Адрианополь — больных не оказалось. Вот почему я и мои солдаты можем гордиться этим эпизодом... А теперь давай Бог поскорей добраться до Константинополя!

XXXI