Читаем Белые и синие полностью

В этом войске были собраны представители всех восточных народов, от оконечностей Африки до крайней западной точки Азии. Здесь были магрибцы в черно-белых накидках; албанцы с длинными ружьями в серебряной оправе, инкрустированными кораллами; курды с длинными копьями, украшенными пучками страусовых перьев; алеппинцы, все как один со следами знаменитых алеппских прыщей на щеках. Здесь были также уроженцы Дамаска с такими острыми клинками кривых сабель, что они разрубали шелковый платок на лету. Наконец, здесь были анатолийцы, караманийцы и негры. Третьего марта французы подошли к стенам Яффы; четвертого город был окружен; в тот же день Мюрат приказал произвести разведку вокруг крепостных стен, чтобы выяснить, с какой стороны ждать атаки.

Седьмого все было готово к штурму.

Прежде чем начать обстрел, Бонапарт решил испробовать мирный путь: он понимал, чего будет стоить борьба с подобным народом, даже если она окончится нашей победой.

Бонапарт продиктовал следующее предупреждение:

Главнокомандующий Бонапарт, которого арабы прозвали «огненным султаном», уполномочил меня известить вас о том, что паша Джеззар захватил форт Эль-Ариш, таким образом начав военные действия в Египте; что Бог, всегда восстанавливающий справедливость, даровал победу французской армии, которая отвоевала форт Эль-Ариш; что генерал Бонапарт вступил в Палестину и собирается изгнать из нее войска паши Джеззара, которые не должны были туда входить; что город Яффа окружен со всех сторон; что батареи, ведущие настильную стрельбу снарядами и ядрами, в течение двух часов сокрушат стену и разрушат оборонительные сооружения; что сердце главнокомандующего небезразлично к страданиям, которые изведает город, взятый штурмом, — и посему он предлагает обеспечить неприкосновенность его гарнизона и защиту жителей; в соответствии с этим он откладывает начало обстрела до семи часов утра».

Предупреждение было адресовано правителю Яффы Абу-Сахибу.

Ролан протянул руку, чтобы взять его.

— Что вы делаете? — спросил Бонапарт.

— Разве вам не нужен посыльный? — рассмеялся в ответ молодой человек. — Лучше, если этим человеком буду я, а не кто-нибудь другой.

— Нет, — возразил Бонапарт, — напротив, лучше, если это будет кто-нибудь другой, а не вы, и мусульманин, а не христианин.

— Отчего же, генерал?

— Да оттого, что мусульманину, возможно, Абу-Сахиб прикажет отрубить голову, а уж христианину он наверняка прикажет ее отрубить.

— Тем более, — сказал Ролан, пожимая плечами.

— Довольно! — воскликнул Бонапарт, — я не желаю больше слушать.

Ролан отошел в сторону, словно обиженный ребенок.

Тогда Бонапарт обратился к переводчику:

— Спроси, — сказал он, — нет ли какого-нибудь турка, араба или другого мусульманина, который изъявит желание доставить эту депешу.

Переводчик громким голосом повторил просьбу главнокомандующего.

Один из мамлюков, что воевали на верблюдах, вышел вперед.

— Я, — произнес он.

Переводчик вопросительно посмотрел на Бонапарта.

— Скажи ему, чем он рискует, — приказал главнокомандующий.

— Огненный султан хочет, чтобы ты знал, что, взявшись передать это послание, ты рискуешь жизнью.

— Что суждено, то суждено! — отвечал мусульманин.

И он протянул руку за письмом.

Ему дали белый флаг и трубача.

Оба солдата подъехали верхом к городу, и ворота открылись, пропуская их.

Десять минут спустя на крепостном валу, напротив которого разбил лагерь главнокомандующий, послышался сильный шум.

Затем показался трубач: его грубо тащили двое албанцев; ему приказали трубить, чтобы привлечь внимание французской армии.

Трубач заиграл зорю.

В тот же миг, когда все взоры устремились к этой точке, вышел вперед человек, державший в правой руке отрубленную голову в чалме; он поднял руку над крепостным валом, чалма развязалась, и голова упала к подножию стены.

То была голова мусульманина, доставившего предупреждение.

Десять минут спустя трубач вышел через те же ворота, но уже один.

На следующий день, в семь часов утра, как и сказал Бонапарт, шесть двенадцатифунтовых орудий принялись яростно обстреливать башню; в четыре часа брешь была Проделана, и Бонапарт приказал начать штурм.