Но незнакомка, пряча руки под складками длинного покрывала, сказала:

— Простите, сударь! Я останусь стоять, как подобает просительнице.

— Просительница!.. Вы, сударыня!.. Такая женщина, как вы, не просит, а приказывает… или, по крайней мере, требует.

— Что ж, сударь, это именно так. От имени города, где мы оба увидели свет, от имени моего отца, который был другом вашего, во имя оскорбленной человечности и попранной справедливости я пришла потребовать возмездия!

— Это слово слишком сурово, — ответил Баррас, — для столь юных и прекрасных уст.

— Сударь, я дочь графа де Фарга, убитого в Авиньоне республиканцами, и сестра виконта де Фарга, который был недавно убит в Буркан-Брес Соратниками Иегу.

— Опять они! — пробормотал Баррас. — Вы уверены в этом, мадемуазель?

Протянув руку, девушка показала Баррасу кинжал и бумагу.

— Что это? — спросил Баррас.

— Это доказательство того, о чем я только что рассказала, сударь. Тело моего брата было обнаружено три дня назад на площади Префектуры в Бурке, с этим кинжалом в груди и запиской на рукоятке кинжала.

Баррас с любопытством принялся осматривать оружие.

Кинжал был выкован из цельного куска стали и имел крестообразную форму, подобно старинным кинжалам трибунала святой Феме, если верить их описаниям. Он отличался лишь тем, что на его клинке были выгравированы два слова: «Соратники Иегу».

— Однако, — промолвил Баррас, — один кинжал не может служить доказательством. Возможно, он был украден или выкован специально для того, чтобы направить правосудие по ложному следу.

— Да, это так, — сказала молодая женщина, — но вот что должно вывести правосудие на истинный путь. Прочтите этот постскриптум, сделанный рукой моего брата и подписанный его же рукой.

Баррас прочел:

— Этот постскриптум адресован вам, мадемуазель? — спросил Баррас.

— Да, сударь.

— Он действительно написан рукой вашего брата?

— Это его почерк.

— В таком случае, что он имеет в виду, написав, что стал жертвой не подлого убийства, а справедливого возмездия?

— Мой брат тоже был Соратником Иегу и, когда его задержали, нарушил клятву, выдав своих сообщников. Это мне, — со странным смехом прибавила девушка, — мне следовало войти в общество вместо него.

— Постойте, — сказал Баррас, — в моих бумагах, кажется, есть сообщение, имеющее к этому отношение.

XVIII

МИССИЯ МАДЕМУАЗЕЛЬ ДЕ ФАРГА

Баррас ненадолго оставил мадемуазель де Фарга, направился в свой кабинет, нашел и взял в папке, где хранилась его личная переписка, письмо прокурора Республики из Авиньона, в котором тот подробно сообщал ему об этом деле, вплоть до отъезда виконта де Фарга в Нантюа.

Он дал прочесть это письмо мадемуазель де Фарга.

Ознакомившись с ним, она нашла в нем лишь то, что сама знала о процессе, прежде чем уехала из Авиньона.

— Значит, — спросила она у Барраса, — за последние два дня вы не получили новых известий?

— Нет, — отвечал тот.

— Это не делает чести вашей полиции. Но, к счастью, при данных обстоятельствах я смогу ее заменить.

Она рассказала Баррасу о том, как последовала за братом в Нантюа, как по приезде сразу же узнала, что его недавно похитили из тюрьмы, подожгли канцелярию суда и сорвали начало процесса и, наконец, о том, как, проснувшись на следующее утро, она нашла тело брата без одежды с кинжалом Соратников Иегу в груди, на площади перед префектурой Бурка.

Все, что происходило на юге и востоке страны, было окутано тайной, и самые ловкие агенты полиции Директории безуспешно пытались в нее проникнуть.

Сначала Баррас надеялся, что прекрасная мстительница сможет представить ему неизвестные сведения; но из рассказа о ее пребывании в Нантюа и Бурке, которое приблизило ее к центру событий и представило его взору развязку дела, он не узнал ничего нового.

Баррас, со своей стороны, знал и мог сказать ей лишь о том, что эти сведения были связаны с событиями в Бретани и Вандее.

Директории было известно, что грозные грабители дилижансов занимались этим ремеслом не ради личной выгоды, а передавали деньги правительства Шарету, Стофле, аббату Бернье и Жоржу Кадудалю.