Читаем Belov.indd полностью

Самое главное — дворовый спорт не был заорганизован и перегружен методиками. Его двигателем была тяга мальчишек к самовыражению. Умение «водиться», брать игру на себя, поразить всех своим мастерством — вот что, а отнюдь не технико-тактические показатели или данные «плюс — минус» позволяло стать «звездой» двора. Дворовый спорт, таким образом, в первую очередь развивал индивидуальные качества детей, развивал их самобытность.

То, что сейчас стало меньше самобытных игроков, в значительной степени связано именно с фактической смертью дворового спорта. Дети с самого раннего возраста попадают в руки профессиональных тренеров, которые готовят их часто по шаблону, «задавливают» командной игрой и настроенностью на результаты, а радость от игры, свобода самовыражения, самосовершенствования пропадают.

Я уже не говорю про современные специфические факторы отбора молодых спортсменов в составы команд, такие как размер благотворительного взноса, сделанного родителями, их способность оплатить выезд на сборы или соревнования. Все это ставит подготовку игрока с ног на голову, да еще и подрывает веру молодых ребят в спортивную и человеческую справедливость.

Мне повезло — в мое время государство находило пусть небольшие, но стабильно выделяемые средства на поддержку спортивных талантов. Тренировались мы в непрезентабельных условиях, но интенсивно. В течение учебного года тренировки проходили ежедневно, выходные обычно были игровыми днями. Когда я стал тренироваться со студентами, занятия иногда начинались только в 22.30, заканчивались за полночь, а в 7 утра уже нужно было подниматься в школу.

Что касается летнего периода, то он в те времена изобиловал соревнованиями самых разных уровней. Тренировочных сборов как таковых не было (что, возможно, опять-таки к лучшему, потому что мы не отрывались от дома и родителей, жили на привычном домашнем питании), но мы все лето были заняты. Тренировочные и соревновательные нагрузки были очень высокими.

Деревянные щиты и мяч со шнуровкой

Общая радость от возможности тренироваться и играть, которая меня захватила с самого начала, сегодня может показаться удивительной, потому что собственно материальные условия для тренировок и игр во времена моей юности были на грани фантастики. Форму нам выдавали лишь изредка, да и то лишь трусы и майки. Особая проблема была с обувью — кеды 45-го размера в магазинах отсутствовали как явление. Спортивные трусы мать шила мне собственноручно (благо, материала на них уходило немного, — это сейчас в почете баскетбольные трусы по щиколотку, а тогда мода была противоположной: особым шиком считались максимально короткие трусы). В 10-м классе тренер впервые «пробил» мне шерстяной спортивный костюм, и это сделало меня абсолютно счастливым человеком.

Любой спортивный инвентарь был дефицитом. Когда мы были детьми, то покупали вскладчину вчетвером дугу от лошадиной упряжи, из которой после распила вдоль и пополам получались четыре хоккейные клюшки. Настоящую клюшку отец привез мне из Ленинграда в 60-м, и в тот же день на стадионе ее у меня отняли гопники.

Отец помог вернуть клюшку через пару дней — увы, уже полностью разбитой. Такие же гопники как-то раз чуть не отобрали у меня лыжи. Убегая от них, я установил, думаю, мировой рекорд в дисциплине «бег в темноте по сугробам с лыжами через плечо».

Игры проходили в основном на открытых площадках с грунтовым, реже деревянным покрытием, с деревянными щитами. Летом при температуре +30 такие площадки становились похожими на раскаленные сковороды. Зато, как я шучу теперь, бегали быстрее.

Когда я начинал, в употреблении были кожаные мячи со шнуровкой и резиновой камерой с соском. Чуть позднее появились венгерские ниппельные мячи «Artex». Впрочем, при всей своей «продвинутости» они имели в наших условиях существенный недостаток — на грунтовых площадках мячи быстро протирались, и если мяч со шнуровкой можно было подлатать, демонтировав камеру, то ниппельный приходилось чинить с тяжелыми усилиями при помощи дратвы и обувной иглы.

Купить мяч было абсолютно невозможно. Чтобы было понятно, какой уникальной ценностью был настоящий баскетбольный мяч, покаюсь вам в своем давнем и, слава Богу, в целом не свойственном мне грехе. Тем более, что сроки давности уже вышли. Когда мне было

14 лет, я украл на спортивной площадке баскетбольный мяч. Во время каких-то занятий перебросил через забор, а затем подобрал и унес домой. С учетом моего семейного воспитания, это был невероятный, экстраординарный поступок. Дома я спрятал мяч на чердак, чтобы. не доставать его оттуда два года. Мне казалось, что весь мир знает о моем отвратительном поступке. Надеюсь, своим вкладом в отечественный баскетбол я хотя бы отчасти искупил свою давнюю вину.