Читаем Belov.indd полностью

Это было обидное и незаслуженное поражение, в основе которого было не честное мужское противостояние (его мы бы, скрепя сердце, приняли), а закулисные игры. Пожалуй, впервые на таком уровне в чисто спортивное выяснение отношений стали вмешиваться грязные договоренности.

К сожалению, в дальнейшем это стало претендовать на тенденцию, и тот белградский чемпионат стал в известной степени символичным. Именно «юги», а впоследствии сербы и хорваты, при всем уважении к их великолепной школе подготовки игроков, стали законодателями мод в этой стороне мирового баскетбола. В 1975-м мы проиграли, будучи готовы явно лучше наших соперников, но уступив им в «виде спорта», в котором себя никогда не позиционировали. По сути, это было начало новой эры в баскетболе.

В те времена продажное судейство еще не было в порядке вещей, как сейчас, и того канадского арбитра на долгие года надежно спрятали — ни на одном более или менее крупном турнире он больше не появлялся. Удивительно, но встреча с ним у меня состоялась при совершенно неожиданных обстоятельствах.

В 2007-м я принимал участие в церемонии в связи с включением меня в Зал славы ФИБА. По ее окончании и объявился этот дуст, естественно, постаревший, но узнанный мной, тем не менее, мгновенно. Подошел он ко мне в самом великолепном расположении духа, с поздравлениями и приветствиями. Я в ответ был, мягко говоря, сдержан. Тогда он спросил, помню ли я его. «Как же я тебя забуду? — ответил я. — Ты тогда, в 75-м, что за пробежку нам свистнул, гад?»

Канадец стушевался и убежал. Не знаю, на что он рассчитывал. На то, что время стерло в моей памяти горечь несправедливого поражения? Впрочем, дело и вправду давнее. Одним титулом больше, одним меньше. Самое скверное ведь, в действительности, то, что в спорт с тех пор активно и бесцеремонно влезли большая политика, большие деньги и, как следствие, большая грязь. Этот канадец — лишь заржавевший винтик в большой системе, именно существование, а правильнее сказать — процветание которой меня всегда возмущало и никогда не перестанет возмущать.

В 1975-м это шокировало не только меня и игроков советской сборной, но и большинство иностранных атлетов и специалистов в нашем виде спорта. Все подходили и выражали нам сочувствие. Все были уверены, что это поражение разъярит нас, как красная тряпка быка, и что в следующем году на Олимпиаде в Монреале мы просто порвем югославов на части. Ни у кого не вызывало сомнения и то, что судейство на олимпийском турнире будет к нам благосклонным, поскольку ФИБА, допустившая этот «праздник югославского баскетбола» в Белграде, чувствует свою вину перед нами и постарается ее искупить. Все эти ожидания создавали дополнительную интригу к ожидавшемуся с нетерпением противостоянию — реваншу с американцами.

Очищение через кризис

Несмотря на горечь поражения в Белграде, к концу 1975-го я выкарабкался из ямы. Время показало, что я выбрал верное направление. Преодолев кризис, я по сути встал на новые рельсы, оптимизировал свой ход и сумел не просто сохранить движение, а существенно в нем прибавить. Вплоть до самого завершения карьеры игрока я сохранял потом оптимальное физическое и психологическое состояние. Несмотря на то что гладким ее течение не было, страшных срывов подобно произошедшему в 74-м у меня больше не случалось.

Самое главное, что я окончательно понял, как нужно вести себя не только на баскетбольной площадке, но и вообще в жизни. Спокойно и достойно делать свое дело, при этом не сжигая себя дотла, а рассчитывая силы на много лет вперед. Испытывать чувство ответственности за дело, за которое ты взялся. Быть благодарным тем, кто встретился на твоем жизненном пути, и ни от кого не ждать благодарности.

Из кризиса я вышел очищенным и мобилизованным. Если исходить из того, что один из переводов слова «кризис» с греческого — это «суд», я надеюсь, что я вышел из судебного зала оправданным. Для меня не осталось секретов в баскетболе, я проверил в тяжелой жизненной ситуации свою верность любимому делу и нашел новые цели, в чем-то более масштабные и амбициозные, чем прежние. Опыт, приобретенный мной в течение трех лет после олимпийского триумфа, был бесценным, как бы тяжело он ни дался.

Еще одним приобретением 1975-го стали знаменитые беловские усы, ставшие для окружающих моим неотъемлемым атрибутом на все оставшееся мне время (сейчас не все даже и знают, что большую часть своей карьеры я отыграл без них), а для меня — памятью о пережитых потрясениях.

Глава 19 МОЯ ИГРА

Прощальная пятилетка

Не стану прибедняться — в последние пять лет выступлений на площадке секретов в большом баскетболе для меня не было. После того как я преодолел кризисный 30-летний рубеж, нашел методом проб и ошибок свой собственный, индивидуальный и уникальный для меня путь поддержания физической и психологической формы, все усвоенное мной прежде как бы поднялось на новый уровень.