Читаем Белогвардейщина полностью

В других местах красные действовали более успешно. Численно их отряды были небольшими — до нескольких тысяч. Но в каждом городе, каждом уезде находилось множество единомышленников — таких же любителей погулять, пограбить, поглумиться над «буржуями». Из них приставали к «армиям» единицы, зато в следующем населенном пункте ждали новые «большевики». Долго и упорно ползли красные войска по Украине. Сначала правительство Грушевского и Петлюры даже недоуменно запрашивало Петроград — "воюем мы или нет?" Потом поняло — «воюем». Армия Муравьева численностью около 8 тыс. штыков двигалась к Киеву. Кое-где вступали в стычки с украинскими войсками — вялые и скоротечные. Кого было защищать "вильну козацтву"? Самостийну неньку Украину? Но украинский национализм был тогда достоянием лишь небольшой части интеллигенции. Простой народ считал само собой разумеющейся жизнь в составе России. Даже к названию государства — «Украина» — еще не привыкли, оно только-только прозвучало. Центральную Раду защищать? Так она немногим от большевиков отличалась, последние даже больше благ обещали. Да и состояло "вольное козацтво" из тех же разложившихся солдат-фронтовиков. А против него двигалась хорошо вооруженная банда, прекрасно знающая свои выгоды и слабость противника. Везде было по-разному. Крупный Чернигов почти не пострадал — отделался 50 тыс. руб. «контрибуции», чтобы комендант и его штаб могли с утра до ночи пить, не просыхая. А провинциальный Глухов потонул в крови. Здесь расстреляли не только всех «буржуев», но и гимназистов, как "буржуйское семя".

15 января, подойдя к Киеву, большевики выставили в районе Дарницы свои батареи и начали бомбардировку города. Она продолжалась непрерывно одиннадцать дней! Одиннадцать дней по населенным кварталам гремели пушки. С семи утра до часу ночи. За день на город падало около 7 тыс. снарядов. Зачем — непонятно. Никакой военной необходимостью это не диктовалось. Рада и остатки ее войск давно сбежали в Житомир. Просто, видимо, красным взбрело в голову поэффектнее обставить штурм вражеской столицы. И рушились дома, полыхали пожары, гибли под обломками жители. Лишь 26-го большевики вошли в город. Начался второй акт трагедии — террор. Солдаты и матросы ходили по домам, останавливали прохожих. Брали бывших офицеров — тех, кто не ушел ни на Дон, ни к Петлюре, желая сохранить нейтралитет в междоусобице. Врачи всех, кто был как-то связан с Украинской армией, показавшихся подозрительными или просто имел неосторожность представить документ украинского подданного. Брали священников, в том числе Киевского митрополита Владимира. Судьба их была одна — смерть. За несколько дней пребывания армии в городе было расстреляно не менее 2 тысяч человек. Затем Муравьев, вызвав представителей банков и промышленников, содрал с города крупную контрибуцию, и его банды двинулись дальше — на Одессу.

Так и докатились до Бессарабии — дальше не получилось. Тут уже нашелся другой хозяин — румыны. По их науськиваниям, на их деньги действовал молдавский «парламент». Сославшись на беспорядки, вызванные собственной безответственностью, он пригласил румынские войска. Корпус ген. Броштиану 13 января вошел в Кишинев, быстренько расстрелял антирумынских деятелей — как белых, так и красных, — вымел за Днестр все силы, способные оказать сопротивление, и щелкнул по носу красным, сунувшимся было с Украины. В марте Бессарабия «добровольно» присоединилась к Румынии, и гражданская война для нее тоже окончилась.

Черноморские моряки, побитые Алексеевым и Калединым под Ростовом и Таганрогом, занялись завоеванием Крыма. Вернувшийся с поражением десант принес с собой ужас террора. После похорон убитых, привезенных с Дона, несколько дней шло истребление "контры, окопавшейся под боком" — морского офицерства, членов семей, а то и случайных «буржуев». Доходило до того, что ценных специалистов, соглашавшихся служить большевикам, прятали от расправы сами команды судов. С января флот переключился на другие города. Их захват происходил по одному сценарию. Подходили военные корабли, на город наводились пушки. Высаживался отряд. Подавлял сопротивление небольших воинских команд — татарских или местного самоуправления, если таковые вообще имелись. А затем при поддержке портового сброда устанавливалась "советская власть", начинались грабежи и репрессии.