Находясь на побережье, Пепеляев был все еще опасен коммунистам. Его имя, наличие каких-то белых сил на территории России могли способствовать новым волнениям, порождая надежды на избавление. Едва открылась навигация, два батальона 2-й Приамурской дивизии, 800 персонально отобранных бойцов под командованием Вострецова, на двух пароходах были отправлены морем против Пепеляева. Даже имея большое численное превосходство, Вострецов действовал осторожно. В Аяне еще с русско-японской войны имелось несколько старых береговых орудий, поэтому экспедиция сначала взяла курс на Охотск, где базировались остатки батальона Ракитина. Недалеко от Охотска десант высадился и с суши внезапно атаковал городок. Батальон белых был разгромлен мгновенно. Кого перебили, кого взяли в плен. Дальше Вострецов двинулся на Аян — по берегу, откуда Пепеляев не ждал опасности. Скрытно подойдя к нему, красные ночью ворвались в город, сразу же нацелив главный удар на штаб командующего, окружив его и отрезав от подразделений дружины. Видя полную невозможность дальнейшего сопротивления, которое обернулось бы односторонней бойней, Пепеляев отдал приказ сложить оружие. 17 июня 1923 г. последний очаг «белогвардейщины» в России был ликвидирован. Пепеляева судили, приговорили к расстрелу. Затем помиловали, заменив приговор 10-летним сроком заключения. Так он и сгинул где-то в лагерях.

119. Жизненные дороги

Остается, хотя бы коротко, рассказать о белогвардейских судьбах. У каждого они складывались по-разному. Разбросанные по разным странам люди устраивались, кто как может. Генерал-квартирмейстер деникинского штаба ген. Ю. Н. Плющик-Плющевский умер от разрыва сердца, работая грузчиком. Генерал И. Г. Эрдели и адмирал Г. К. Старк трудились в Париже шоферами такси. Генерал М. Ф. Квицинский стал в Швеции сапожником, генерал Тынов — чистильщиком обуви. Актером стал генерал Поляков (отец Марины Влади.) Генерал С. Г. Улагай служил в албанской армии. Генерал А. Г. Шкуро создал из казаков цирковую конную труппу и выступал с нею. А белогвардеец Иван Беляев был в Парагвае признан… святым. Он был из тех, кого судьба забросила в Южную Америку, и в 30-х годах поступил на парагвайскую службу, где выиграл войну с Боливией и близко сошелся с индейцами, много помогая им и часто защищая. И столь ярко проявил лучшие качества русского офицера, что до сих пор индейцы-мака в своих верованиях чтут его как "сына Бога и брата Иисуса Христа".

Генерал А. И. Деникин зарабатывал литературой. Сначала жил в Бельгии и Венгрии, где жизнь была дешевле, а в 1920–1926 гг. вышли в свет его пятитомные "Очерки русской смуты", сразу завоевавшие широкую популярность и ставшие классикой мемуарной литературы. Деникин с семьей перебрался в Париж, где вышли в свет его новые книги — «Офицеры» и "Старая армия". Был близок с Буниным, Куприным, Шмелевым, Бальмонтом, Цветаевой. Литературой занялся и атаман Краснов. Кроме воспоминаний, он создал ряд повестей из казачьей жизни.

А кое-кто еще продолжал воевать. Один из сподвижников атамана Семенова, ген. Нечаев, сформировал в Харбине Русскую дивизию численностью 12 тыс. чел., которая в 1924–1927 гг. участвовала в китайской гражданской войне на стороне Чжан Цзолиня против революционных войск. Хотя, по сути, белогвардейцы тут выступали уже наемниками, но они рассматривали это как продолжение общей борьбы против большевизма — уже на китайской земле, поскольку в революционной армии сражалось много коммунистов, а руководили ее действиями советские военные специалисты во главе с Блюхером.

Обвинения белой эмиграции в терроризме в настоящее время повисли в воздухе, как только выяснилось, что все громкие процессы 20-х годов — дело «Промпартии», "Шахтинское дело" и др. были дутыми, а авторами почти всех политических убийств в СССР являлись свои же, советские спецслужбы. Некоторые белогвардейцы действительно пробовали пойти по пути террора, но их организации были слабенькими и малочисленными. Само воспитание и мораль русских офицеров делали их никуда не годными конспираторами и террористами. За границей у них еще кое-что получалось — убийства Воровского, Нетте. Но в обстановке Совдепии офицер, пробравшийся из-за границы, оказывался "виден за версту". При общей атмосфере слежки и подозрительности он становился легкой добычей ОГПУ, и в СССР нельзя назвать ни одного удавшегося теракта.