Читаем Белогвардейщина полностью

Петлюровцы уже по всему городу весело пели, пили и плясали, но тут появился Махно. Он потребовал впустить его в Екатеринослав всего на 3 дня, обещая за это время ввести новый, анархо-коммунистический строй — отобрать все у богатых и раздать бедным. И заявил, что он враг только жидам и немцам, которые есть главные буржуи, остальному населению бояться его нечего. Когда требование проигнорировали, Махно занял Синельниково и повел наступление на Екатеринослав. Захватив первой же атакой мост через Днепр и вокзал, махновцы засыпали город снарядами. Было много жертв среди мирного населения. 6 суток по городу гремел бой. Махновцы занимали улицу за улицей, грабили магазины, базар, квартиры, расстреливали "жидов, немцев и буржуев", подвернувшихся под руку. Смешавшиеся петлюровцы отступали. Сам Махно, выкатив на проспект трехдюймовку, наводил ее на не понравившиеся дома. С местными коммунистами он нашел общий язык, даже объявил в Екатеринославе советскую власть.

Но на подмогу петлюровцам из Кременчуга подошел полковник Самокиш с двумя куренями (батальонами) и тяжелыми пушками. При их наступлении махновцы бежали из города и рассеялись по губернии. А уже выплывала новая сила. Екатеринославский губком большевиков почти в открытую вербовал сторонников, создавал по губернии "партизанские полки". В начале 19-го у него было уже 14 отрядов общей численностью 7,5 тыс. чел., имевших даже 3 броневика. Украинская каша заваривалась все круче…

40. Второе нашествие

Германские оккупационные войска на западе России разложились еще сильнее, чем на Украине, где они вынуждены были поддерживать боеспособность, периодически сталкиваясь с повстанцами и бандитами. Еще до своей революции здешние солдаты приобрели неряшливый вид, неохотно выполняли приказания. А после отречения Вильгельма части сразу стали неуправляемыми. В Пскове располагалась Северная белая армия, но ее формирование было далеко не завершено, вооружение было слабым, да и авторитетного, опытного командования армия не имела. Ген. Келлер, который должен был возглавить ее, не доехал и погиб в Киеве.

А 25.11 красные перешли в наступление. Белогвардейские части, командование которыми принял полковник Нефф, были выдвинуты из позиции восточнее Пскова. Их было всего около 3 тыс. чел. Но красные даже не стали атаковать их оборону немцы, стоявшие на соседних участках, оставили фронт. Бросили и сам Псков. Штаб Северной армии, тыловые офицеры, оставшиеся в городе и потерявшие связь с войсками, вынуждены были поездами эвакуироваться в Ригу. Большевики, обойдя белые позиции, заняли город, и части Неффа оказались в окружении. Им осталось только спасаться. Снявшись с позиции, они штыками проложили себе дорогу через Псков. Под обстрелом, на лодках и по мостам, переправились через Великую. И покатились на запад, преследуемые неприятелем. Отставшие погибали, истребляемые красными авангардами и большевистски настроенными местными жителями. В Пскове, как обычно, коммунистическое владычество началось с расстрелов. Только по красным официальным данным, в первые же дни было казнено свыше 300 человек. Истребляли всех "причастных к белогвардейской работе" от владельцев гостиниц, где жили офицеры, до рабочих мастерских, обслуживавших армию.

Теперь перед красными лежали два государства, образовавшихся после германской революции, — Эстония и Латвия. Начиная с гражданской и кончая Афганистаном коммунистическая агрессия действовала по одному стереотипу — на каком-нибудь приграничном клочке территории создается "волей народа" новое правительство атакуемого государства, а затем, уже вполне «законно», под флагом этого правительства идет вторжение. Ленин писал 29.11.18:

"С продвижением наших войск на запад и Украину создаются областные временные советские правительства, призванные укрепить советы на местах… Без этого обстоятельства наши войска были бы поставлены в оккупированных областях в невозможное положение… Ввиду этого просим дать командному составу соответствующих воинских частей указание о том, чтобы наши войска всячески поддерживали временные советские правительства Латвии, Эстляндии, Украины и Литвы, но, разумеется, только Советские правительства".

29.11 в Нарве образовалось Эстонское советское правительство, 17.12 появилось Латвийское.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
10 гениев, изменивших мир
10 гениев, изменивших мир

Эта книга посвящена людям, не только опередившим время, но и сумевшим своими достижениями в науке или общественной мысли оказать влияние на жизнь и мировоззрение целых поколений. Невозможно рассказать обо всех тех, благодаря кому радикально изменился мир (или наше представление о нем), речь пойдет о десяти гениальных ученых и философах, заставивших цивилизацию развиваться по новому, порой неожиданному пути. Их имена – Декарт, Дарвин, Маркс, Ницше, Фрейд, Циолковский, Морган, Склодовская-Кюри, Винер, Ферми. Их объединяли безграничная преданность своему делу, нестандартный взгляд на вещи, огромная трудоспособность. О том, как сложилась жизнь этих удивительных людей, как формировались их идеи, вы узнаете из книги, которую держите в руках, и наверняка согласитесь с утверждением Вольтера: «Почти никогда не делалось ничего великого в мире без участия гениев».

Елена Алексеевна Кочемировская , Александр Владимирович Фомин , Александр Фомин , Елена Кочемировская

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное