Читаем Белогвардейщина полностью

Начали образовываться стихийные партизанские отряды различных «батек», самым значительным из которых был Нестор Иванович Махно. Молодой человек (28 лет), идейный разбойник. Уже в 13-летнем возрасте был осужден за убийство. Вынырнул в Екатеринославе (Днепропетровск) уже анархистом в 1905 г., участвовал в «экспроприациях». Дальше в его биографии сплошной туман, а в 17-м он объявился председателем Совдепа в Гуляй-Поле. Еще за полгода до Октября он выгнал комиссаров Временного правительства, пытался организовать что-то вроде анархической коммуны. Постепенно под его крылышком скапливались шайки дезертиров, "идейных борцов" и бандитов различного сорта, окончательно распоясавшиеся после большевистского переворота. Побитый дроздовцами и оккупационными войсками, Махно уехал в Россию. Был в Москве, встречался с Лениным, но не сошелся с ним во взглядах. Махно был противником партийной диктатуры и централизации, считая, что все вопросы должны решаться только местными Советами. Вернувшись в родные места, создал партизанский отряд. Налеты на поместья и экономии, победы в стычках с оккупантами и гайдамаками принесли Махно широкую популярность среди крестьян. Он стал народным героем и к осени контролировал значительную территорию со столицей в Гуляй-Поле, управляемую "вольными Советами" и батькой.

Плела свои интриги свергнутая Центральная Рада во главе с Винниченко, соблазняя тех же крестьян отмененными универсалами о социализации земли, а горожан — перспективами независимой социалистической Украины. Города были переполнены беженцами из Совдепии и, соответственно, мешаниной партий от черносотенцев до эсеров и меньшевиков. Работали белогвардейские вербовочные бюро: деникинские, периодически закрываемые немцами; Южной армии, поддерживаемые немцами; и Астраханской, контролируемые немцами.

Свободно действовали большевики. С лета в Киеве сидела советская делегация во главе с Раковским, которая вела с Украиной переговоры. Вопросы, затрагивающие интересы Германии — передача Украине большого количества паровозов и вагонов, урегулирование железнодорожного сообщения, — решились удивительно быстро. А решение вопроса о границах затягивалось до бесконечности. Зато большевистская делегация успешно работала по созданию подпольных коммунистических организаций. А когда в октябре две такие крупные организации, в Киеве и Одессе, были выявлены и арестованы, обнаружилась их связь с украинскими националистами и… с немцами. (И немудрено, ведь Раковский еще в 17-м был разоблачен как штатный австрийский шпион.) В результате под давлением немцев арестованных коммунистов выпустили на свободу.

Когда крах Германии стал неизбежным, Скоропадский заметался в поисках союзников. Он пытался помочь созданию Южной армии, оказавшейся небоеспособной. 2.11 встретился с Красновым. Они приняли решение о создании оборонительного союза с Деникиным, Кубанью, Грузией и Крымом. Гетман начал искать через третьих лиц контакты с Добровольческой армией, Кубанской Радой. Готовился указ о мобилизации в украинскую армию, предварительно намеченный на 15.11. Менялась общая политика Украины — от самостийности к федерации с Россией. Гетман распустил националистический кабинет министров и созвал русофильский во главе с С. Н. Гербелем.

Но все меры запоздали. 9.11 вспыхнула революция в Германии, и Украина взорвалась. В немецких войсках образовались солдатские советы, они немедленно потеряли боеспособность, давая себя обезоруживать крестьянам или продавая им оружие, вплоть до артиллерии. Повстанцы начали сколачиваться в отряды. 18.11 в Белой Церкви созвали съезд лидеры Центральной Рады. Под предлогом измены гетмана украинской независимости они призвали народ к восстанию и свержению Скоропадского. Провозглашалась республика во главе с Директорией в составе Винниченко, Петлюры, Швеца и Андриевского.

Ядром войск Директории стал полк "сичевых стрельцов" Коновальца, созданный из западных украинцев и входивший в состав австрийской армии. То есть силы были мизерные, но они тут же стали возрастать за счет стихийных повстанцев. Причем этим повстанцам ни до национальной, ни до республиканской программы Директории дела не было. Просто движение петлюровцев совпало с антигерманскими и антигетманскими настроениями. Примыкали крестьяне, рассчитывая снова забрать и переделить землю. Примыкали анархические банды в надежде погулять и пограбить. Петлюровцы начали движение на Фастов и Киев.

Противостоять им… было некому. Ведь немцы до последнего момента не дали гетману создавать регулярную армию. Его немногочисленные опереточные части, «сердюки» да «гайдамаки», едва направляясь на фронт, тотчас разбегались или переходили на сторону Директории. В Харькове признал ее власть полковник Болбочан, объявил себя атаманом и потребовал от Дона убрать гарнизоны из угольного района. Один за другим признавали Директорию города, сдаваясь бандам местных «петлюровцев», которые к. Петлюре с Директорией никакого отношения не имели.