Читаем Белогвардейщина полностью

Пришла в себя разбитая 1 — я армия — фактически ее за полтора месяца создали заново. Ядром стала "Железная дивизия" в 3 тыс. чел., выведенная из окружения Гаем. Воспользовавшись тем, что лучшие части белогвардейцев сражаются в Казани, Тухачевский перешел в наступление и 12 сентября занял Симбирск. Специально для борьбы с повстанцами Ижевска и Воткинска в Вятке создавалась 2-я армия Шорина на базе дивизии Азина, партизанских полков Чеверева и матросов-анархистов. Выбитый в начале лета с Южного Урала Блюхер, отступая вдоль Уральского хребта и собирая по пути местные отряды, соединился в красными в районе Перми, выведя туда 9 тыс. чел. На их основе начала формироваться 3-я армия. В Саратове создавалась 5-я армия, в районе Николаевека — 4-я, центром кристаллизации которой стала дивизия Чапаева в 7 тыс. чел. при 9 орудиях.

Все армии были еще малочисленными, но уже организованными и боеспособными единицами. 22 сентября их соединенные силы начали операцию против Самары. С севера наступала 1-я армия, с юга — 4-я, с запада, через Вольск и Хвалынск, 5-я. Слабовооруженная, неподготовленная Народная армия «Учредилки» противостоять натиску не могла. 3 октября пала Сызрань, 7-го Самара. Волга была потеряна. И потянулись на восток первые «невозвратные» толпы беженцев. И на "шарабанах-американках", и на телегах, и на своих двоих. Успели эвакуировать золотой запас, а крупные склады, где хранилось сукна на 5 млн. руб., инженерное оборудование, вооружение, — все досталось большевикам.

Да, в июне-июле малочисленные отряды Народной армии и чехословаков успешно громили красных за счет решительности, духовного подъема, а главное организации. Побеждали, пока хватало организации на уровне полков и батальонов. Но на этом уровне она и осталась, пущенная на самотек КомУчем. Время ушло. На фронте стояли все те же жиденькие повстанческие дружины. А красным дали полную возможность превзойти противника и организационно, формируя дивизии и армии, да и численно. За счет мобилизаций к сентябрю в Красной армии уже насчитывалось свыше миллиона штыков. Только наличием "внутреннего фронта" против крестьян да массовым дезертирством можно объяснить, что поволжских демократов не раздавили раньше.

Куда большую стойкость и боеспособность показали работяги-оружейники Ижевска. Против них вдоль Камы наступала 2-я армия, которой лишь после жестоких и затяжных боев удалось захватить Сарапул. Только к началу ноября красные смогли подступиться к основному узлу обороны, включающему Ижевск и Воткинск. Рабочие опоясали свои города тремя линиями окопов и проволочных заграждений, бросались на угрожаемый участок по заводским гудкам. К началу штурма 2-й армии была придана Волжская флотилия, многочисленные подкрепления с других участков фронта. С севера на приступ пошла дивизия Азина, усиленная двумя полками. Повстанцы дрались отчаянно. Понеся огромные потери, Азии сумел за день прорвать только одну линию окопов, 2-й Мусульманский полк красных был разгромлен и разбежался.

Большевистские миноносцы высадили десант в Гольянах, который перерезал дорогу между городами-побратимами, и колонна повстанцев из Воткинска, спешившая на выручку Ижевску, была перехвачена. Произошел настолько жестокий бой, что за 2 часа оба отряда практически истребили друг дружку. Но силы были слишком неравными. К тому же от своих сторонников из местного населения большевики узнали тропы через непроходимые болота. По ним в тылы ижевцев проник полк Чеверева и нанес удар в спину. 7 ноября Ижевск пал. Значительная часть повстанцев сумела прорваться и уйти к Уральским горам. А во взятом городе в первый же день были расстреляны 800 человек.

Сибирская Директория начала предпринимать более действенные меры для борьбы с красными, чем самарская «Учредилка». Было образовано несколько фронтов: Северный — ген. Вержбицкого, Лысьвенский — Пепеляева, Кунгурскии Голицына, Челябинский — Сырового (чешского поручика, произведенного Директорией в генералы). Но все это были полумеры, затычки в проходах Уральских гор, дающие возможность пересидеть за ними зиму. К тому же, по иронии судьбы, более-менее умеренные члены Директории — Астров, Чайковский, Алексеев — оказались далеко. А в наличном составе опять принялись верховодить левые. Возглавил власть Авксентьев — бывший член исполкома Петроградского совдепа, министр внутренних дел у Керенского и его ближайший помощник. Соответственно опять поперла «керенщина» — демократизация через демагогию, безответственность и бардак. Именно с «революционной» агитации Директории началось разложение чехословацких частей. Им так «разъяснили» текущий момент, что они стали требовать отправки на германский фронт, не желая участвовать в "русской междоусобице". Правительство Авксентьева страшилось «контрреволюции» чуть ли не больше, чем коммунистов. Недоверчиво относилось к офицерам, подрывая их влияние. Избегало контактов с казачьими атаманами. Соответственно казаки и армия недоверчиво относились к «керенщине», называя Директорию "большевиками второго сорта".