Читаем Белогвардейщина полностью

Добрая коммунистическая традиция проявлять сверхбдительность в мелочах, зато очевидную опасность ушами прохлопать была заложена не при Сталине, а еще при Ленине. Просто уму непостижимо, как высадка союзников в Архангельске могла стать хоть для кого-то неожиданной. О ней задолго знали все кому не лень, кроме… большевистского руководства. Она следовала из элементарной логики. Было три порта — Мурманск, Владивосток и Архангельск, в которых находилось свыше миллиона тонн военных грузов на сумму 2,5 млрд. руб., поставленных России союзниками в годы войны. Два порта было уже оккупировано — чем же третий лучше? И еще 23 июня все союзные посольства, находившиеся в Вологде, разом снялись с места и переехали в Архангельск. При этом издали и широко распространили воззвание, где открыто указали цели операций союзников на севере:

2) защита России от дальнейших оккупационных намерений германцев;

3) искоренение власти насильников и предоставление русскому народу путем установления правового порядка возможности в нормальных условиях решить свои общественно-политические задачи".

Даже направления военных операций назывались — Петрозаводск и Вологда.

Задолго до прибытия союзников Архангельск переполнился представителями всевозможных подпольных белых организаций и кружков. Одни были связаны с англо-французскими миссиями и ехали сюда по их направлению. Другие стекались на основании слухов или собственной интуиции, преднамеренно вербовались в здешние военные части и гражданские учреждения. Комиссары во главе с Кедровым осторожничали с иностранцами, стараясь "не поддаваться на провокаций". А иностранцы искали и легко находили связи с белым подпольем, искавшим встречных контактов. Возглавлял заговор капитан 2-го ранга Чаплин, действующий под видом английского офицера Томсона. Были вовлечены бывший полковник Потапов, командующий красными сухопутными войсками, красные морские военачальники. Ударной силой заговорщиков стал Беломорский конный отряд, в который было навербовано много питерских офицеров.

Когда по городу пронеслись слухи о приближении флота Антанты, все население охватило бурное ликование. Комиссары ударились в панику. Отдавая беспорядочные приказы об обороне, сами бросились в бегство. Захватывали поезда, пароходы, спешно грузили их барахлом, уезжали по железной дороге и Северной Двине. Система обороны рассыпалась моментально. Два ледокола, посланные для затопления фарватера реки, были затоплены в сторонке, оставив проход для судов свободным. Береговые батареи острова Мудьюг палили вяло и мимо, а после ответных выстрелов эскадры быстро замолчали. Беломорский конный отряд захватил в Архангельске власть и разоружал красноармейцев, брошенных начальством. Огнем единственного орудия заставили сдаться посыльное судно «Горислава», пытавшееся обстрелом города прикрыть бегство большевиков. По Архангельской губернии немедленно восстали против коммунистов крестьяне. Образовалось правительство из депутатов Учредительного Собрания от здешних мест — Верховное Управление Северной области. Состав его был эсеровским, возглавил правительство народный социалист Н. В. Чайковский.

Высадившиеся силы союзников были небольшими — 4 батальона англичан, 4 американцев, батальон французов. Но у страха глаза велики. Большевики в панике бежали из губернии от этих подразделений, небольших офицерских отрядов и крестьян-партизан. В их сводках численность союзных войск раздувалась до 60 тысяч. Начали прорабатываться планы эвакуации Москвы, над которой нависла такая угроза.

5 августа Чичерин обратился за помощью к германскому послу Гельфериху. Приглашал немцев для обороны Петрограда (считая Петрозаводск уже обреченным), а питерские красные войска предполагал стянуть дли защиты Вологды. Германия на приглашение не клюнула. У нее были свои источники информации, поэтому угрозу она считала несерьезной. В голодном Питере немцам было делать нечего, да у них и своих забот хватало — как раз в эти дни на Западном фронте началось решающее сражение, последняя ставка Германии в мировой войне. Большевики понахватали заложников из англо-французских подданных, грозя их расстрелять в случае падения Вологды. Ну это уж просто страху напускали. Иностранцев они всю гражданскую войну не казнили, боялись. Зато русских тысячами к стенке ставили, не опасаясь последствий.