Читаем Белое отребье полностью

Мистер Джеффрис сделал глоток и поморщился, как если бы напиток был слишком горячим. Он выглядел смущенным, будто думал, что ему не стоило присаживаться рядом с ней, но ведь это так галантно с его стороны, ему не стоило этого делать, он явно был сконфужен, такой же застенчивый, как и Рон.

— Это не есть неправильно — расстраиваться, ты это знаешь. Все, кто здесь работает, по сути своей сиделки. Если бы мы иногда не грустили, мы бы не были людьми. Просто этот случай выбил тебя из равновесия. Если кто-то мучается от боли или страдает, смерть может быть освобождением. Или если они одиноки, иногда они хотят смерти. Я всегда пытаюсь смотреть на это в позитивном аспекте, даже если я и сам в это не верю. Если ты можешь контролировать мысли, тогда ты можешь создать что-то позитивное из негативного. Подумай обо всех сотнях тысяч людей, которые изо всех сил помогают другим. Можно вернуться в древний Египет или Грецию — поверь, там происходило то же самое. Мы движемся вперед огромными шагами. Одну вещь мы можем сказать наверняка — о твоем пациенте заботились наилучшим образом. Теперь ты для него ничего не можешь сделать. Пусть это будет утешением.

Руби кивнула и улыбнулась. Как раз это она и пыталась сделать, посмотреть на вещи с яркой стороны, пыталась превратить несчастный случай в празднество, это все, что ты можешь сделать, они с мамой пытались это сделать, когда умер папа, и чем больше они пытались, тем хуже становилось, он не пожил так долго, как Рон, умер молодым, когда она была ребенком, так что она едва его помнила, и сидеть с Роном было как сидеть с папой, которого у нее никогда не было, он старше, но тоже рассказывает ей истории, ей так этого не хватает, и она помнит, как они плакали и плакали после службы, папа был так молод, это было несправедливо, все приходит слишком рано, часы тикают, а потом останавливаются.

— Я лучше пойду. Надеюсь, что тебе станет лучше.

Она посмотрела, как мистер Джеффрис пересел за другой столик, уселся со своим кофе. По сравнению с тем, в каком состоянии она пришла в кафетерий, она чувствовала себя уже лучше, решила пойти работать дальше, улыбнулась мистеру Джеффрису, проходя мимо, это было приятно, что он грустил вместе с ней, умный человек, и она прошла, снова думая о том, что он сказал, и заставляя себя посмотреть на яркую сторону вещей и вспомнить, как много хороших людей вокруг заботятся о своих товарищах, тоже человеческих существах, посвящают свои жизни, чтобы помогать им.