Читаем Белое отребье полностью

Адом для Рафферти было находиться там, где он был, и быть отправленным работать. Долгие тяжелые смены и монотонные, повторяющиеся задания. Окруженный мужчинами-мачо. Скинхедами-насильниками и футбольными хулиганами. Рафферти придется пить с этими мужчинами семь дней в неделю. Бесконечное пиво, чипсы и гамбургеры. Не будет романтики его жизни, никакого богемного изящества. Его сексуальные предпочтения будут подавлены, и он будет жить в страхе, что его статус ВИЧ-инфицированного раскроется. Если бы это раскрыли, на него напали бы на улице. Запугали на работе. Кидали в него кирпичи из окон. Мучение будет невыносимым, и в то же время от него нельзя будет никуда сбежать. Он знал, что люди вокруг него внезапно изменят к нему отношение. Они будут его мучить за ту опасность, которую, как они думают, он несет им. Они были равнодушны. Рафферти это знал. Мистер Джеффрис наклонился вперед. Лицо Рафферти было небритым. Его упаковали и отправили в местный паб. Без традиций. Без красивого декора, о котором можно замолвить слово. Только колонны хулиганов. Игроков на бильярде. Тех, кто смотрит телевизор. Посредственность во всей своей обесцвеченной славе.

Руби смеялась. Видимо, это истерика. Но он так не думал. Это было почти как если бы она насмехалась над ним. Как если бы она знала что-то, чего не знал он. Нет. Это была атака истерики, и этого следовало ожидать. Она все это сама на себя вызвала. Подобрала часы старика в коридоре больницы и напала на него со своим тайным знанием. Но скоро наступит самое лучшее. Старик и его часы. Джонатан не мог ждать. Двинулся. Повернул голову Руби к экрану. Он подумал, что увидел гнев в ее глазах. Она действительна была зла. Беззвучный стон говорящих. Обнаженные тела людей. Он отложил игральные кости на подлокотник дивана. И наконец поднял часы мистера Доуза. Видимо, сладенького папочки Руби. Были ли у нее сексуальные отношения с этим ископаемым? Последний скинхед взобрался на девушку в тот момент, когда остальные мочились на ее туловище. Она вдыхала воздух, но была мертва. Обычный мужчина разрушил обычную девушку. Обычные люди оказались не лучше животных. Джеффрис улыбнулся. Подождал, пока документальный фильм достигнет своего пика. Четвертый насильник скользнул в зияющую рану. Качался быстрее и быстрее, а девушка лежала под ним. Сломанная. Все это время ее разум пульсировал. Так же, как и у Руби. Без сомнения, ее разум создавал план побега. Пытался внушить ему ложное чувство безопасности.

Он облизал ухо Руби и почувствовал, как она вздрогнула, слегка вздрогнула. Он рассказал ей, как близко наклонился к ее любимому мистеру Доузу, и обрисовал ситуацию. Что тот был стар, и одинок, и нелюбим, и мистер Джеффрис оказался там, чтобы помочь ему спастись от смертельной петли. Конечно, поскольку это был день суда, пришлось заплатить по счетам. Это просто справедливость. После всего. Что, старый приятель страдал от страха в океане? Однажды ночью ему это рассказал персонал. Ну и чудненько. Старый морской пес учинил столько раздоров со своей активностью в профсоюзе, что правильным было бы похоронить его в море. Далеко от родины. Он помогал поставить страну на колени за все эти годы мстительных промышленных акций. Негарантированные забастовки — это оскорбление самому значению демократии. Именно такой человек, как Доуз, разрушил волю народа. Вызвал на поединок отцовскую систему, которая одно время правила миром и заботилась о своих подданных. Без вторжения профсоюза система здравоохранения была бы приватизирована уже сейчас. Сколько рабочих часов было потеряно из-за незначительных предрассудков выскочивших коммунистов? Эти люди ненавидели народ. Запугивали его, и манипулировали, и распространяли свое истинное равнодушие. Отказывались уважать лучших среди себя, уважать более образованных людей, которые построили функционирующую систему. Было невозможно измерить ущерб, который такие, как мистер Доуз, нанесли обществу. Тысячи трусливых клонов в плоских кепках. Бутылки с горькой гадостью. Чипсы и корнишоны. Ни одной своей мысли у большинства таких. Никакого жизненного опыта, за исключением мытья пола в магазине.