Читаем Белое отребье полностью

Руби снова улыбается и пересекает пустую дорогу, направляясь к больнице. Мимо проезжает машина, запах выхлопных газов ударяет ей в нос. Мусор увозят, а бензиновое марево остается, оно проникает повсеместно, даже через радиоволны, которые везде вокруг, но которые Руби не слышит — пытается, но ничего не выходит. Она чувствует бетон подошвой правой ноги, мягкое трение о поверхность. В обеденный перерыв она пойдет и купит новую обувь. Из-за нехватки денег Руби все время откладывала покупку, но если бы она не так часто ходила к Дилли, а вместо этого готовила бы завтрак сама, то могла бы чуть-чуть сэкономить, хотя… Сэкономленных денег все равно хронически будет не хватать — приходится признать, что домохозяйка она плохая, не хочет утруждать себя готовкой. Возможно, Руби тратит слишком много денег на развлечения, но это — вопрос приоритетов: она не из тех, кто сидит дома, она любит смеяться, слушать музыку и танцевать, болтать со всякими людьми, чувствовать себя живой и свободной, чувствовать себя частичкой этого мира, она действительно это любит, любит, когда земля горяча и жар просачивается в нее, прямо как сейчас, Руби снова думает о меридианах и обо всех разнообразных медицинских системах, которые были разработаны людьми, она хотела бы посмотреть на вспышки энергии, она оглядывается на магазины, на окна квартир наверху, на свой кирпичный дом, — здесь нет ничего лишнего. Нет ни богатых декораций, ни отделанных штукатуркой стен, ни вьющихся виноградной лозы или окон из цветного стекла, — только кирпич и стекло в металлических рамах, облупившихся, покрытых ржавчиной, и это прекрасно, и здесь живет столько прекрасных людей, судя по тем, с которыми она знакома. Это правильный дом.

Путь до работы не занимает у Руби много времени, она приходит рано, садится на траву справа от главного входа и завтракает, пьет кофе и наслаждается тем, как кофеин вливает в нее силы. Рядом пустует автобусная остановка, маргаритки и муравьи населяют траву, похожую на щетину на голове того мусорщика, и она впивается в рулет, — Дилли всегда кладет в них много начинки, толстенные куски чеддера, и это довольно красноречиво говорит о ее натуре, непомерная широта — из той же самой оперы, почему она отпустила мальчишек. Дилли любопытна, но какая разница, она — крепкая женщина со сложенными на груди руками, гоняет своего Мика, который всегда на подхвате, а изобилие сыра лучше всего демонстрирует великодушие ее сердца. И кофе тоже превосходный, Дилли не нужно было так стараться, могла бы не делать его настолько вкусным, если вспомнить, сколько он стоит. Люди и так берут то, что могут получить. Руби объелась рулетом, а ведь еще булочка, такая большая и так долго жуется, — надо думать, Мик не менее великодушен, чем Дилли. Да, с этими двумя все в порядке. Мир полон славных людей, каждый из них со своей собственной историей, со своими странностями, которые заставляют тебя удивляться или смеяться, — она думает о тяжелом взгляде Дилли и о перекошенном лице Мика, его сухом юморе. Как же она удивилась, когда он попытался построить Дилли, Руби один только раз такое видела! Он был булочником всю свою жизнь после национальной службы, — армия научила его ремеслу. А еще у Мика есть хобби — он собирает подставки под пиво. Забавная вещь для коллекционирования, ведь правда же?

Руби сидит на траве, рассматривая забравшегося в ладонь паука, сидит до тех пор, пока не приходит время приступать к работе. Пора — она вскакивает, вбегает через главный вход, торопится по коридорам своей жизни, проходам, которые спланированы так, чтобы разграничить определенные отделения, — самый быстрый путь из точки А в точку Б, чтобы добраться до экспертного отдела, — это место хорошо пахнет, оно чистое и целесообразное, центр непревзойденного мастерства, без снобизма, коридоры самопожертвования и самоотверженности, работа, которую стоит делать, место, в котором стоит быть.