– Если ты говоришь правду, я узнаю об этом уже сегодня вечером. Во-вторых, ты можешь взять свои цифры и сходить с ними в сортир. Такого количества туалетной бумаги, которое ты на них извел, хватит надолго. Ты знаешь, как я отношусь к наркотикам, и мое мнение не изменилось. Если вы, джентльмены, проголосуете за его предложение, знайте: вам придется обойтись без меня и моих компаний. И еще предупреждаю вас, что федералы и таможня набросятся на вас, как цепные псы, так что не многим удастся выжить. Интерпол начнет совать нос во все ваши дела. Сейчас вы все делаете хорошие деньги, у вас есть семьи, дети, здоровые, крепкие, сильные дети. Не отнимайте у них будущее. Я прошу вас, откажитесь от этого предложения, не поддерживайте его.

Некоторых смутили слова Лучано, но большинство уже приняло решение. Лучано было легко говорить о хороших деньгах, но доставались они не всем одинаково просто. Они проголосовали против Лучано, и он покинул зал заседаний в одиночестве. Единственный человек, который не примкнул к Каролле.

Лучано приготовился к новому столкновению, поэтому в тот же вечер сделал ряд телефонных звонков в Нью-Йорк, Лос-Анджелес и Чикаго. Наконец он сдался. Казалось, все вокруг заразились жадностью Кароллы и очертя голову бросились торговать наркотиками.

По крайней мере, Каролла не солгал: американские семьи поддерживают его. Лучано огорчился, осознав, как быстро его прежние союзники и друзья переметнулись к Каролле. Он понимал, что Каролла предпримет попытку вытеснить его, и размышлял над тем, какими методами тот станет действовать. Кого из его людей Каролла попробует подкупить? Неужели то, что он с таким трудом создавал, может быть разрушено в одночасье? Лучано не мог поверить в предательство своих людей. Эта мысль успокоила его и вернула ему самообладание.

Но Этторе Каллеа – правая рука Лучано, – который всегда советовал ему остерегаться Кароллы, подтвердил опасения босса. Ситуация сложилась взрывоопасная, поскольку, выступая против Кароллы, Лучано нажил себе врагов среди крупнейших кланов Америки и Сицилии.

– Не думаю, что какая-нибудь семья захочет воевать в открытую, однако Каролла не оставил нам выхода. Он добился того, чего всегда хотел, – сказал Каллеа, который, как старый солдат, за версту чуял запах пороха.

– Выход всегда есть, – возразил Лучано. – Я не позволю Каролле проникнуть на свою территорию. Он не получил одобрения всей Организации. Я создал свои компании из ничего, на пустом месте. Я сделал это для своих сыновей и честно плачу Синдикату. Если Организация не может защитить одного из своих членов, значит она несостоятельна. Если захочу расправиться с Кароллой без разрешения Организации, я поступлю ничем не лучше, чем он. Ему нужен я и все, чем я владею. Он не оставит меня в покое. Если я отступлю хотя бы на дюйм, он отнимет у меня все.

Каллеа не стал спорить. Он понимал, что Каролла аутсайдер, который не подчиняется ничьим приказам, а его дело – защищать интересы дона Роберто.

Через месяц на большой встрече Организация поставила зарвавшегося Пола Кароллу на место. Лучано торжествовал, справедливость была восстановлена без ненужного кровопролития. Но Каллеа осознавал, что это всего лишь отсрочка главной битвы.

Он был прав. Каролла уже вынашивал новые планы. Он хотел, чтобы Майкл Лучано заплатил отцовский долг.

Глава 5

Джорджио Каролла был умыт и одет за несколько часов до визита отца. Он понимал, что это напрасная трата времени, потому что ему придется переодеваться еще раз. Но няня настояла: у нее еще было много дел. Экономка подготовила счета к приезду хозяина и велела привести квартиру в идеальное состояние, а также освежить воздух, чтобы из детской так сильно не несло мочой.

Мальчик провел в больнице много месяцев. Как врачи и предполагали, он отчаянно боролся за жизнь. Они выкачали лишнюю жидкость из его черепной коробки и в конце концов отпустили домой. Он никогда не сможет вести нормальную жизнь, и даже операции на позвоночнике ему не помогут. Доктора считали, что он не проживет больше десяти-двенадцати лет.

Теперь ему было девять. Он не мог оторвать голову от подушки без посторонней помощи, но обладал чудесным, покладистым нравом и удивительным чувством юмора, граничащим с сарказмом, когда речь заходила о его собственных физических недостатках. Его комната от пола до потолка была забита игрушками, к большинству из которых он даже не прикоснулся. Его интересовали исключительно книги. Он читал с жадностью, находя в этом занятии утешение и возможность забыть хотя бы на время о своих недугах.

Он боялся визитов отца, потому что не знал, о чем с ним говорить, и потому что находил его неспособность прямо взглянуть в лицо сыну трусостью и глупостью.

Чем больше Джорджио убеждался в том, что отец боится его уродства, тем смешнее и нелепее Пол выглядел в глазах мальчика. Джорджио не питал к отцу никаких нежных чувств. Он переходил из рук в руки от одной няни к другой и перестал привязываться к ним.