Читаем Bella Mafia полностью

За два часа до назначенной встречи от Кароллы прибыл посланец с запиской. Пол извинялся, что не может приехать, потому что у него рожает жена. Как истинный сицилиец и отец четырех детей, Роберто мог понять волнение Пола при появлении на свет первенца и его желание, чтобы это случилось на Сицилии.

Пол Каролла между тем использовал отсутствие Роберто в Италии для того, чтобы провернуть кое-какие свои дела.

Ева Каролла, миниатюрная женщина с сильным характером и буйным темпераментом, была единственным человеком, который мог сладить с Полом. Это понимали все, кроме него самого. Пол боготворил жену, готов был покрывать поцелуями землю, по которой она ступала. Она не любила сопровождать Пола в его деловых поездках, предпочитая жить в апартаментах на Манхэттене, заниматься хозяйством и готовить. Она ужасно ревновала его, и над Полом частенько подшучивали друзья, замечая, что, в какой бы части света он ни оказался, первым делом он бросался к телефону и заказывал разговор со своей «сладкой», так он любовно называл ее. Ни один из тех, кому доводилось присутствовать при этих телефонных разговорах, полных трогательных признаний в любви и воздушных поцелуев, не мог удержаться от хохота. Но все видели, что Пол действительно горячо любит свою жену.

Ева Каролла возражала против того, чтобы ехать рожать на Сицилию. Она плохо переносила беременность, особенно в последние месяцы, а теперь еще страдала гипертонией. Перелет в Рим стал сущей мукой для Пола, на которого всю дорогу сыпались жалобы и ругательства. Он дошел до белого каления от злобы к тому моменту, когда самолет приземлился в Риме. Однако при пересадке на рейс до Сицилии Еве стало плохо, и ее увезли в ближайший госпиталь.

Каролла впал в истерику при мысли о том, что может потерять ребенка. Он то бросался с кулаками на докторов, то, плача, метался по приемному отделению. Пол слышал, как Ева, которую увозили в палату на каталке, позвала его, но ему не дали за ней последовать. Тогда в отчаянии он закричал изо всей мочи, что он здесь, он рядом…

Прошло четыре часа, а Ева все еще была в родильном отделении. Каролла сидел в фойе, на столике перед ним стояли пепельницы, доверху набитые окурками, и валялись пластиковые стаканчики из-под кофе. Он ужасно вымотался, как будто рожала не его жена, а он сам. Временами его одолевали сильнейшие боли в животе, от которых он сгибался пополам. Молодой интерн предположил, что это диспепсия, и отправил шофера Кароллы за сэндвичами для босса.

Каждый раз, когда дверь в отделение приоткрывалась, Каролла вскакивал, но постепенно силы оставляли его. И теперь он лишь поднимал голову и по-собачьи преданно смотрел на сестер, которые сочувственно улыбались ему и молча качали головой. В фойе появились еще два нетерпеливых отца, и, когда одному из них сообщили, что у него родился сын, Каролла на радостях дал ему пятьдесят долларов.

Вскоре пришли за вторым папашей и увели его внутрь. Жена родила ему двойню – очаровательных девочек-близняшек. Каролла пожал ему руку и полез в карман за деньгами, но хрустящая купюра выпала из его дрожащих пальцев, когда он увидел в дверях хирурга в марлевой маске.

– Ваша жена очень плоха, – сообщил хирург, сняв маску. Его голос был тих и спокоен, но лицо озабоченно. – Мы сделали ей переливание крови, но она ужасно слаба.

Каролла схватил доктора за лацканы халата и притянул к себе:

– Что с ребенком?

Доктор забыл, что на голове у него белая шапочка, и провел рукой по волосам. Каролла выпустил его, и он нагнулся, чтобы подобрать упавшую шапочку. Через миг доктор почувствовал, как ему заломили руку за спину, и услышал над ухом жаркий шепот:

– Что случилось? Ради бога, скажите мне правду.

Доктор высвободил руку и растер ноющее запястье.

– У вас мальчик. Он сейчас в отделении интенсивной терапии. Мне жаль, но надежды на то, что он выживет, почти нет.

Каролла держал руку Евы в своей и старался говорить спокойно. Было около полуночи. Она очень долго приходила в себя после анестезии, и теперь глаза у нее слипались, так что Каролла не был уверен в том, что она понимает, кто с ней рядом. Она как-то странно смотрела на него, словно не узнавая, и вдруг взгляд ее стал сосредоточенным.

– Полли? Это ты, Полли?

– Да, сладкая моя, это я. Как ты себя чувствуешь?

Ева облизнула пересохшие губы, и Каролла положил ей на лоб влажное полотенце. Она закрыла глаза и тяжело вздохнула:

– Говорила я тебе, что мне не нужно уезжать из Нью-Йорка. Почему ты не послушал меня?

– Да, да, но я хотел, чтобы ты была со мной.

– Мне станет лучше, когда мы вернемся домой. Я хочу рожать ребенка дома. Они сказали тебе, когда мы сможем уехать? Уверяю тебя, в Нью-Йорке все будет в порядке. И почему я позволила тебе притащить меня в эту дыру!

Каролла прослезился, смачивая полотенце в чаше с водой и возвращая его на лоб жены.

– Он уже родился, сладкая моя, ты уже родила его.

– Не понимаю… – поморщилась она. – Он? Ты говоришь, он? У меня родился сын?

– Да, моя радость. Но он еще очень слаб. Его поместили в отделение интенсивной терапии.