Читаем Bella Mafia полностью

В зале, где до этого стояли гробы, поставили ряд стульев позолоченного дерева с обивкой из красного бархата. Почти пять часов женщины, все еще в вуалях, сидели на них и принимали соболезнования от гостей. Когда эта последняя часть церемонии наконец завершилась, вилла опустела, словно вымерла, – ни голосов, ни звуков.

Лука решил отправиться в путь по вечерней прохладе. Этот подъем в гору он знал как свои пять пальцев. С собой он взял небольшой чемоданчик со сменой белья и туалетными принадлежностями и длинный узкий кожаный футляр. Его ботинки стоптались и посерели от пыли, голова под соломенной шляпой сильно потела, капли пота стекали по волосам на рубашку (пиджак Лука снял и перекинул через плечо). Он поднимался все выше и выше, временами лишь ненадолго останавливаясь полюбоваться чудесным видом. Лука дошел до маленькой церкви Божьей Матери и, проходя мимо нее, склонил голову. Двигаясь дальше узкими, мощенными булыжником дорогами, он наконец достиг неровной каменистой тропинки, которая была ему прекрасно знакома. Отсюда было уже недалеко до монастыря, – может быть, всего мили две.

Лука явился без предупреждения, но он знал, что его не прогонят. Тяжелое железное кольцо и старая потрепанная веревка колокола сохранились точно такими же, какими Лука их помнил. Дернув за веревку, он услышал, как во внутреннем дворе зазвенел колокол. Лука знал, что немного погодя кто-нибудь подойдет к двери и откроет вырезанный в ней маленький глазок.

Отец Анджело страдал от артрита и с трудом передвигался, но, когда ему сказали, что у ворот стоит Лука Каролла, он так торопился увидеть мальчика, что даже забыл взять каркас, на который опирался при ходьбе.

Лука принял верное решение. Отец Анджело, прослезившийся от радости, тепло обнял его. Старик был так явно рад его видеть, что Лука сам чуть не прослезился. На помощь отцу Анджело поспешил брат Гвидо – монах, которого Лука не знал. Он наклонился, чтобы взять багаж Луки, и был поражен, когда чемоданчик резко вырвали у него из рук. Лука терпеть не мог, когда кто-то прикасался к его вещам, однако поспешил извиниться и пояснил, что чемодан очень легкий и он без труда донесет его сам. Что же касается узкого длинного футляра, то его Лука ни на секунду не выпускал из рук.

Брат Гвидо взял за руку отца Анджело, и все трое двинулись через внутренний двор. Отец Анджело шел медленно, волоча ноги. Когда они вошли в прохладный коридор, старик остановился и похлопал Луку по руке:

– Мы поселим тебя в твоей старой комнате, помнишь ее?

– Да, отец, помню.

– Ты слышал, что сиротский приют закрыли? Я тебе об этом не писал?

– Да, отец, писали. Ничего, если я поживу у вас денька два, о’кей? – спросил Лука по-английски.

– Ну и ну, Лука, да ты стал настоящим американцем.

Сандалии отца Анджело со знакомым звуком шаркали по каменным плитам пола. Старик, тяжело опирающийся на руку брата Гвидо, казался совсем слабым и хрупким. Он похудел еще сильнее, кожа как будто болталась на костях, редкие, похожие на пух волосы, торчавшие жиденькими пучками на почти лысой голове, стали совсем белыми. Лука неожиданно испытал такое острое желание обнять старика, что, боясь выдать свои чувства, поспешил отступить подальше в тень.

Отец Анджело окликнул двух монахов, показавшихся на противоположной стороне внутреннего двора.

– Идите сюда, Лука приехал, Лу-ка! – Он повернулся к Луке. – Ты, конечно, помнишь брата Томаса?

Брат Томас изменился почти до неузнаваемости. Его некогда полное тело иссохло, густые вьющиеся волосы, когда-то черные, совершенно поседели, лицо избороздили глубокие морщины. Брат Томас улыбнулся, помахал Луке и двинулся к ним вместе с другим монахом, который выглядел еще более древним. Лука повнимательнее всмотрелся в его лицо. Неужели это брат Луи? Не может быть… Два старика подошли ближе, и Лука понял, что второй – действительно брат Луи, хотя старик его не узнал. Его маленькие выцветшие глаза оставались пустыми.

Брат Томас наморщил нос и кивнул:

– Лука? Ну-ну, Лука, добро пожаловать. Смотрю, ты вырос красавчиком и стал таким щеголем! Ты выглядишь как богач и похож на настоящего американца.

Он наклонился к самому уху брата Луи и закричал:

– Это Лука, Лу-ка, помнишь? – Брат Луи втянул щеки и улыбнулся, показывая розовые десны. Брат Томас прокричал еще раз: – Это Лука! – Потом повернулся к Луке и пожал плечами: – Не слышит, старик совсем оглох, как-никак ему уже за девяносто. Рад тебя видеть, милости просим. – Два старика, шаркая ногами, побрели прочь.

От знакомых запахов на Луку нахлынули воспоминания. Брат Гвидо открыл дверь в маленькую, похожую на монашескую келью комнату и подтолкнул Луку внутрь. Из мебели в комнате были только железная кровать, на которой лежали скатанный матрас и подушка, небольшой комод и гардероб. Отец Анджело остановился и прислонился к дверному косяку. Брат Гвидо тем временем достал из ящика комода аккуратно свернутые, отглаженные белые простыни и наволочку и положил их на кровать. Затем взял большой фарфоровый кувшин и пошел наполнить его водой.