Каролла вздохнул, приготовившись к спору, но детские пальцы погладили его по руке, и Лука придвинулся к нему еще ближе. Каролла посмотрел в улыбающееся детское лицо и ущипнул щеку с очаровательной ямочкой. Голубые глаза Луки сверкали так, что казалось, из них вот-вот ПОСЫПЛЮТСЯ искры.

– И как же ты хочешь, чтобы тебя называли?

– Меня зовут Лука, Лука Каролла.

Глава 15

За десять лет не было замечено никаких внешних проявлений вражды между Полом Кароллой и Роберто Лучано. В этот период затишья Лучано продолжал расширять свой бизнес, но постепенно передавал полномочия сыновьям. Нью-йоркские закупочные и транспортные компании, номинальным главой которых числился Альфредо, возглавляли доверенные лица дона, capi.

К тысяча девятьсот восемьдесят пятому году Атлантик-Сити превратился в Мекку азартных игр, и Фредерико, методично скупавший там недвижимость еще до начала бума, принес семье миллионы долларов. Мойра Лучано несколько раз приезжала с мужем на Сицилию. Фредерико знал, что отец по-настоящему не принял ее, но неодобрение не было высказано вслух, и Роберто Лучано обращался с невесткой с подобающим уважением, как и Грациелла.

Компаниями, базирующимися в Палермо, руководил старший сын, Константино; по всей видимости, он и его жена София были теперь любимчиками дона. София открыла два новых магазина и перенесла офис в здание большого склада. Через два года после Карло у них родился второй сын, Нунцио. Дети часто приезжали пожить на виллу «Ривера», где оставались под присмотром любящего деда.

Годы смягчили дона. По наиболее важным вопросам он по-прежнему принимал решения сам, но, по общему негласному убеждению, Роберто Лучано был уже готов отойти от дел. Хотя никто не осмеливался высказать это мнение вслух, оно было недалеко от истины. Давление со стороны мощного наркобизнеса и угроза поглощения никуда не делись, но Лучано стал настолько богатым человеком, что представлял собой весьма грозную силу и по обе стороны Атлантики на него работали чуть ли не целые армии.

Роберто Лучано никогда не говорил о своем любимом первенце, Майкле, и не упоминал о прошлой вражде с Полом Кароллой. Однако он прекрасно сознавал, что его старый противник сделался одним из самых могущественных наркодилеров в Штатах. О неприязни между двумя мужчинами знали все, в американской Организации на первые роли вышел не Лучано, а Каролла, однако в Палермо позиции Лучано все еще оставались твердыми, и Каролла сохранял дистанцию. Инцидент с Робелло послужил ему предупреждением, что не стоит возобновлять вендетту с Лучано.

Лучано следил за каждым шагом Кароллы, но не мог пойти на большее: как и Каролла, он получил предостережение, что между ними не должно быть открытой конфронтации. Однако Каролла твердо усвоил преподнесенный ему урок, однажды ему утерли нос, и он не допустит, чтобы это случилось вновь. Между ними установилось перемирие, но Каролла, всегда склонный к насилию и коварству, копил злость и становился все более опасным.

Лучано не знал, что во время так называемого затишья ненавистный враг вынашивал далеко идущие планы вытеснить его из доков. В течение десяти лет Каролла создавал сеть компаний, оформленных на подставных лиц, и скупал любую недвижимость на границе с владениями Лучано, какую только удавалось купить. Как стая мелких хищных рыб, его приспешники окружали Лучано со всех сторон, вгрызаясь в края его владений, а Каролла ждал случая, когда сможет укусить его всерьез, как акула.

Лука Каролла очень долго не мог привыкнуть к Нью-Йорку. Сначала его приемный отец объяснял все трудности языковым барьером, а как только Лука научился свободно говорить по-английски, стал оправдывать сумасбродное поведение Луки «культурным шоком». «Лука слишком быстро окунулся в американский образ жизни, и ему нужно время адаптироваться», – говорил Каролла.

Лука с треском вылетал из всех более или менее приличных школ, куда его посылали. Учителя не понимали, почему Каролла мирится с откровенно антиобщественным поведением мальчишки. Людям Кароллы была хорошо известна его вспыльчивость, но почему-то с сыном, какие бы выходки тот ни устраивал, Каролла никогда не взрывался. Со стороны было заметно, как мальчик манипулирует отцом, заискивая перед ним и добиваясь своего самым простым и безотказным средством – демонстрируя этому приземистому тучному человеку свою любовь.