Читаем Белка полностью

В тяжкую минуту подобных размышлений однажды его посетил Филин. Он бесшумно влетел в открытую форточку кухни, где…ий сидел одиноко, уставясь глазами на темную пивную бутылку. Филин опустился на стол возле этой бутылки и, превратившись в крошечного человека, одетого в длинное клетчатое пальто с широкими плечами, стал расхаживать по столешнице взад-вперед. Чтобы не мешать его прогулке…ий переставил бутылку на подоконник. Филин предстал коренастым мужчиной, очень похожим на Наполеона Бонапарта.

— Лес меня послал к тебе, сынок, — молвил он первое и потупил голову в глубоком размышлении. — Наш зеленый Лес… Ты хочешь вернуться, сынок? Тебе же здесь плохо, мы знаем.

— Пожалуй, я все равно не захочу вернуться… никогда, — тихо ответил…ий.

— Но люди не лучше нас, — сказал Филин и, сцепив руки за спиной, вновь пошел разгуливать по столу. — Они нас всех хотят уничтожить или превратить в рабов… Мы должны насмерть стоять перед ними… насмерть! За нашу свободу, за наш зеленый Лес! Неужели ты, сынок, не будешь с нами в этой борьбе?

— Не буду, — окончательно решил…ий, именно в эту минуту и решил: звериное все долой, хочу быть человеком.

— Но ты хоть знаешь, ради чего принимать такое страшное решение? Ты не забыл, сынок, что в Лесу жила твоя мать-белка?

— Я все забыл ради одной мысли… нет, не мысли, а моего желания. Нет, это больше, чем желание… Это я не знаю как назвать… Словом, я в лес уже не могу вернуться.

— Тогда, сынок, тебе нужно честно рассчитаться с нами. Честно рассчитаться.

— Каким образом?

— Ты должен убить белку. Всего лишь одну белку убить — и все, ты свободен от нас. Этим самым ты как бы поставишь собственноручную подпись на своем отречении…

Филин взмахнул коротенькими руками, которые вмиг покрылись пушистыми перьями, подпрыгнул и поджал ножки, которые стали когтистыми лапами, — и юркнул в форточку без единого звука, без слова прощания.

По верхним пролетам березового леса спешила рыженькая, еще не успевшая выкунеть молодая белка. Она легко бежала, следуя извивами оцепеневших старых сучьев и гибкими висячими мостиками молодых веток, невинное прикосновение которых друг к дружке было исполнено нежности, любопытства и прелести детской игры.

Белке весело было вторгаться в тишину замерших березовых толп, что изумленно взирали друг на друга блестящими глазами округлых почек… Вызывать среди деревьев смятение своими ловкими, цепкими прыжками и, перелетая с ветки на ветку, оставлять позади себя пространную дорожку возмущенного испуга (успокоение ветвей наступало не сразу)! Радуясь своему легкому бегу, невесомому перелету со ствола на ствол, белка постепенно приближалась к той окраине березового леска, куда влекла правящая зверьком роковая воля.

Внезапно сильный сухой треск раздался где-то внизу, чуть левее и сзади воздушной беличьей тропы, и в тот же миг что-то белоснежное, продолговатое мелькнуло на ковровой стлани листвы и унеслось в сторону, но тотчас вернулось, закружилось под изумленной белкою — и вверх гулко ударил собачий лай. Отрывистые звуки этого лая возносились к ней частым набатным грохотом и взрывались в ее испуганно встопорщенных ушах, увенчанных кисточками.

Свесившись с ветки, султаном вздыбив хвост, белка испуганно взирала на рьяного громадного зверя, белое чудовище, которое металось внизу под деревом, обегало ствол по кругу, не сводя лютеющих безмерной угрозой, огненных глаз с нее. И белка совершенно потерялась, сжалась в комочек пред этой непостижимой яростью, зеленым огнем полыхающей в раскосых глазах чудовища. Поэтому она не услышала, как приблизился человек, — и внезапно увидела его внизу, под деревом. Собака отбежала по другую сторону ствола, и человек, подобно ей, поднял голову, уставясь темными глазами вверх.

Минуту белка и человек смотрели не отрываясь друг другу в глаза, и, словно все выяснив этим пристальным взглядом, человек протянул руку, взялся за ствол березки и несильно потряс ее. Покачнувшись, белка крепче впилась коготками в тонкий сук, на котором сидела, но последовал еще толчок, и еще, вершинка деревца зашаталась, словно в бурю, вмиг окуталась желтой стайкой сорванных листьев. Белка стронулась, скакнула на соседнее дерево, быстро пробежала комочком рыжего пламени по извилинам наклонной ветви, перепрыгнула на густые, провислые пряди стоящей рядом березы, чуть не сорвалась, но удержалась, вцепившись в длинный березовый шнур одной лапкой, перехватилась, взбросила налитое ужасом тельце вверх, к надежному суку, побежала дальше — неотвратимой воздушной дорогою к тому дереву, тонкоствольной березе, стоящей на краю рощи.