Читаем Белинский полностью

Воздействие философии Фейербаха на Белинского обусловило некоторые общие черты их материализма, и прежде всего наличие антропологических моментов. Но кроме этих общих черт в философии двух мыслителей имеются и существенные различия. В отличие от Фейербаха Белинский, порвав с идеализмом Гегеля, остался диалектиком. Изживал он постепенно и элементы антропологизма в своем материализме. Хотя в области социологии критик остался идеалистом, все же он высказал ряд материалистических суждений об обществе и попытался соединить материализм с диалектикой.

Большим преимуществом Белинского перед Фейербахом была действенность его философии. Еще в 1841 г. он писал Боткину: «Я теперь совершенно сознал себя, понял свою натуру: то и другое вполне может быть выражено словом Tat[8], которое есть моя стихия» (3, 12, 13–14).

Переход критика к материализму, как и вся эволюция его философских идей, совершался под влиянием практических проблем русской действительности. Герцен, называя Белинского «мощной, гладиаторской натурой», писал о нем: «Для него истины, выводы были не абстракциями, не игрой ума, а вопросами жизни и смерти… В каждом его слове чувствуешь, что человек этот пишет своей кровью, чувствуешь, как он расточает свои силы и как он сжигает себя»… (18, 7, 236, 238).

То, что переход Белинского от идеализма к материализму не был единичным актом, подтверждается постепенным нарастанием материалистических тенденций в его философии. Еще в 1840 г., обратившись к разработке педагогических проблем, он вслед за Дидро признает существование в человеке природных задатков, толкуя их материалистически. «Всякий человек, — пишет критик, — еще не родившись на свет, в самом себе носит уже возможность той формы, того определения, какое ему нужно. Эта возможность заключается в его организме, от которого зависит и его темперамент, и его характер, и его умственные средства, и его наклонность и способность к тому или другому роду деятельности, к той или другой роли в общественной драме — словом, вся его индивидуальная личность» (3, 4, 80). Отвергая представление о душе младенца как о tabula rasa, Белинский считает, что воспитание «должно быть помощником природе — не больше» (3, 4, 83). Здесь уже ясно видны материалистические элементы, связанные с антропологическими представлениями.

В 1843 г. Белинский, осуждая «односторонности» материализма и идеализма, пишет: «…в понятии о природе человека существуют преданные отвлечениям идеалисты, которые за душою не замечают организма, и материалисты, которые за массою тела не могут провидеть душу» (3, 6, 587). В работе «Общее значение слова литература» (вероятно, в 1844 г.[9]) Белинский высказывается уже в явно материалистическом духе: «На образование субстанции народа имеют большее или меньшее влияние географические, климатические и исторические обстоятельства; но тем не менее очевидно, что первая и главная причина субстанции всякого народа, как и всякого человека, есть физиологическая, составляющая непроницаемую тайну непосредственно творящей природы» (3, 5, 638).

Это уже материализм, но материализм, в котором доминирует, несмотря на признание роли «исторических обстоятельств», антропологический подход. Белинский и позже возвращается к вопросу о сущности органической жизни. В статье «О жизни и сочинениях Кольцова» он пишет: «Нам известны средства жизни, ее органы, их отправления; но физиологическая жизнь все-таки для нас тайна» (3, 9, 530). Критик понимал, что найти ответ на вопрос о сущности органической жизни при состоянии современной ему науки еще не было возможности. Вместе с тем он с большим интересом относился к научным поискам в этой области, в частности в эмбриологии.

Дальнейшие высказывания Белинского свидетельствуют об окончательной победе материализма в его философской концепции. В работе «Взгляд на русскую литературу 1846 года» он пишет: «Вы, конечно, очень цените в человеке чувство? — Прекрасно! — так цените же и этот кусок мяса, который бьется в его груди, который вы называете сердцем и которого замедленное или ускоренное биение верно соответствует каждому движению вашей души. — Вы, конечно, очень уважаете в человеке ум? — Прекрасно! — так останавливайтесь же в благоговейном изумлении и перед массою его мозга, где происходят все умственные отправления, откуда по всему организму распространяются, через позвоночный хребет, нити нерв, которые суть органы ощущений и чувств и которые исполнены каких-то до того тонких жидкостей, что они ускользают от материальных наблюдений и не даются умозрению. Иначе вы будете удивляться в человеке следствию мимо причины или — что еще хуже — сочините свои небывалые в природе причины и удовлетворитесь ими» (3, 10, 26). В рецензии на книгу А. Ф. Постельса Белинский углубляет эту свою мысль, заявляя, что самые отвлеченные представления есть «результат деятельности мозговых органов, которым присущи известные способности и качества» (3, 10, 145).