Читаем Бельгийский лабиринт полностью

«Не называют ли они это формой диктатуры?», — спросил я тогда этого мужчину. «Да, точно так, — ответил он, — мне называли это слово». Чем дольше мы беседовали, тем больше мне казалось, что мужчина цитирует сердитые, недоуменные замечания прошлых лет. Всё было так же, как тогда.

Ради своих больших домов бельгийцы запродали дьяволу всю сельскую часть страны. Дом приносит каждому значительную долю комфорта. Живешь себе просторно и надежно, в привычном окружении. Не на кухне у соседей, а в собственном доме, непохожем на все другие.

Если оглянуться вокруг, можно заметить продвинутые формы архитектурных стилей. Но заносчивость архитекторов не в чести, ценится обыкновенное, почти банальное, даже переходящее границу китча. Взгляните на колеса бричек, полюбуйтесь на прилежно вычищенные переносные фонари перед входной дверью, дайте вашему взору поблуждать по искусственным, ничем не пахнущим хуторкам с дурнопахнущей вывеской fermette (маленькая ферма).

Совершенно непростительно, что эти домики стоят на холмах в конце неухоженной дороги, но, собственно говоря, там им самое место, если сравнить с провансальскими или андалузскими вариантами. Кирпич, двускатная крыша, сад неотрывны от наших широт, от наших земель по берегам Северного моря. Это лишенное всяких комплексов, махровое уродство бросает вызов архитекторам. Но мне оно ближе, чем пуританская архитектурная нагота, чем хлипкий эстетический диктат, которые замахиваются на вечность, а на самом деле являют собой окаменелую моду трех минувших лет, осужденную как ересь новым и таким же зашоренным поколением архитекторов.

Нет, бельгийский бюргер знает, где ему нравится жить, и никто не сможет ему предписать что-то иное. На мой взгляд, за ним не водится никакой смелой домостроительной фантазии. Он обожает строить так, как у брата или соседа. Только не надо загонять его в угол, который приглянулся архитектору.

Уродство дома дополняется, особенно в сельской местности, чисто бельгийским явлением — «времянками» ( koterij ). «Времянка» — это метафора Бельгии. С течением времени все институты моей страны исчезают за ненадобностью по случайному стечению обстоятельств, как произвольно взятые и уложенные кирпичи, а в результате получается на удивление сносная времянка. Но всему есть предел. Взять, к примеру, нашу конституцию. В 1830 году и в течение последующих десятилетий она повсеместно считалась самой прозрачной, самой краткой и самой изящной на свете. А сегодня виднейшие конституционалисты безнадежно путаются в нагромождении подпунктов и дополнений.

Так что же такое «времянка»?

Вы строите большой, массивный, внушающий почтение дом — всё как положено. Затем пристраиваете комнату для стирки, дополнительную кухню, курятник, голубятню, рушите стену, чтобы расширить детскую, и так далее, вплоть до сада. Но тут вам, к сожалению, придется укротить строительный раж, иначе вы окажетесь у соседей, а им тоже хочется громоздить кирпичики. Все выглядит очень хаотично еще и потому, что в дело вперемешку идут самые разные стройматериалы, но в общем все выходит практично, скромно, удобно и в ногу с потребностями жильцов. Люди строят дом, а затем устраиваются позади этого дома, чтобы жить. Иными словами, жить в своей «времянке».

Кроме случая, когда вы настолько неотесаны, что без приглашения входите в сад, вам удастся рассмотреть по кусочкам всю «времянку». Наилучший вид открывается из окна поезда. Если он едет через Бельгию и не очень быстро, можно понаблюдать, как скрытный бельгиец потихоньку оборудовал свой домашний быт. В этом отношении мы одна нация, ибо нет никакого различия между фламандской и валлонской «времянками». Однажды молодые архитекторы пришли к гениальной идее, позволяющей перевернуть всю Бельгию вверх тормашками. Улицы должны проходить за тыльной стороной домов, и эта сторона, со всем барахлом и беспорядком, должна стать лицевой, парадной. Только тогда, считают они, откроются истинные желания бельгийца-домостроителя. Мне эта идея кажется очень милой, но я не верю, что она когда-либо осуществится. Бельгийцу вовсе не по нутру открываться нараспашку.

«Времянка» не для того придумана, чтобы ее все разглядывали. Она для личного употребления, для ближайшего окружения. Ее не следует стыдиться и не нужно специально укрывать от посторонних глаз, но и выставлять напоказ тоже ни к чему. У каждого есть воскресные башмаки и домашние шлепанцы, есть выходной костюм и рабочая одежда, есть хлеб насущный и праздничный стол, есть свой дом и своя «времянка». Раньше в деревнях, как правило, нельзя было войти в ограду усадьбы или в обычный дом через парадную дверь. Она отворялась только по самым большим праздникам. Бывало, часами искали, куда потерялся ключ, а когда его находили, оказывалось, что замок заржавел. Даже горожане, придя в гости, знали, что им не нужно возиться с парадной дверью. Они шли через кухню, а та была пристроена к дому сзади.