Пока мы ждали паром, Эди сказал: «Нет автобуса, нет матату до Дайани-Бич». Я решила, что ослышалась. «После восьми часов вечера общественные автобусы до отеля не ходят». Не может быть! Мы стояли в темноте возле парома, а дальше дороги не было. Я стала ходить мимо скопившихся на берегу машин, смотрела, нет ли среди водителей белых. Я постучала в окно одной машины, но водитель сказал, что ему нельзя подвозить незнакомцев. В его машине сидели индусы, и все места были уже заняты. В последний момент по платформе проехала машина, и на этот раз мне повезло. В автомобиле сидели две итальянские монахини, которым я смогла объяснить свое положение. Проникнувшись к нам сочувствием, они согласились довезти меня и Эди до отеля.

Три четверти часа мы ехали в полной темноте, и я начала бояться за Марко. Как он отреагирует? Даже если встретит меня пощечиной, я его пойму, он будет совершенно прав. Я даже надеялась, что он так и сделает, потому что это привело бы меня в чувство. Я по-прежнему не понимала, что на меня нашло и почему я потеряла голову. Я устала так, как не уставала никогда в жизни, и мне впервые было так страшно, за Марко и за себя.

У отеля я попрощалась с Эди и вскоре уже стояла перед Марко. Он молча посмотрел на меня, в его глазах была грусть. Ни криков, ни длинных речей, просто этот взгляд. Я упала Марко на грудь и снова расплакалась. Он отвел меня в наш домик и стал успокаивать. Я могла представить себе все что угодно, только не такой теплый прием. Он сказал: «Коринна, все в порядке. Я так рад, что ты вообще жива. Я уже собирался идти в полицию и заявить о твоем исчезновении. Я потерял всякую надежду и думал, что больше никогда тебя не увижу. Может, принести тебе чего-нибудь поесть?» Не дожидаясь моего ответа, он вышел и вернулся с полной тарелкой еды. Она выглядела великолепно, и, чтобы сделать ему приятное, я съела, сколько смогла. Только после этого он спросил: «Ну ты его хотя бы нашла?» «Да», – ответила я и все ему рассказала. Он посмотрел на меня и сказал: «Ты сумасшедшая, но очень сильная женщина. Если ты чего-то хочешь, то не сдашься, пока не добьешься своего. Только почему место этого масаи не могу занять я?» Этого-то я и не знала. Я также не могла объяснить себе, какая магическая тайна окутывала этого мужчину. Если бы две недели назад мне кто-то сказал, что я влюблюсь в воина масаи, я бы рассмеялась. А теперь в моей голове царил хаос.

Когда мы летели на самолете домой, Марко спросил: «Что будет с нами дальше, Коринна? Все зависит от тебя». Показать Марко всю силу смятения мне было очень тяжело. «Я постараюсь как можно скорее найти квартиру, пускай ненадолго, потому что хочу вернуться в Кению. Возможно, навсегда», – ответила я. Марко лишь грустно покачал головой.

Бесконечные полгода

Лишь через два месяца мне удалось найти новую квартиру неподалеку от Биля. Переезд прошел легко, так как я почти все оставила Марко, взяв только одежду и некоторые личные вещи. Тяжелее всего мне было расстаться с моими двумя кошками, но, поскольку я все равно собиралась в Кению, это был единственный выход. Я продолжала заниматься своим бутиком, однако с меньшим энтузиазмом, потому что постоянно думала о Кении. Я прочитала все, что смогла найти об этой стране, а также о ее музыке. С утра до вечера в магазине я слушала песни на суахили. Клиенты, разумеется, заметили мою отрешенность, но делиться с ними своими переживаниями мне не хотелось.

Каждый день я ждала писем. Наконец спустя три месяца я получила первую весточку. Не от Лкетинги, а от Присциллы. В ее письме содержалась масса незначительных подробностей, однако она все же сообщила, что через три дня после нашего отъезда Лкетингу выпустили из тюрьмы. В тот же день я написала письмо и отправила его Лкетинге. Я предупредила его, что собираюсь вернуться в Кению в июне или июле, на этот раз одна.

Наконец через месяц пришло письмо от Лкетинги. Он благодарил меня за помощь и писал, что будет рад, если я снова приеду в его страну. В тот же день я помчалась в ближайшую туристическую фирму и забронировала номер в том же отеле на три недели в июле.

Теперь оставалось только ждать. Мне казалось, что время остановилось, дни тянулись невероятно медленно. Из наших общих с Марко друзей со мной поддерживал контакт лишь один, и мы время от времени встречались. Судя по всему, он хотя бы немного меня понимал. По мере того как приближался день отъезда, я становилась все беспокойнее. На мои письма отвечала только Присцилла, но ничто не могло поколебать моей уверенности. Как и прежде, я была убеждена, что для счастья мне не хватает только этого мужчины.

Тем временем благодаря стараниям моей подруги Джелли я научилась худо-бедно изъясняться по-английски. Она занималась со мной каждый день. За три недели до отъезда мой младший брат Эрик и Джелли, с которой он тогда встречался, решили ко мне присоединиться. Самые длинные полгода моей жизни подошли к концу. Мы вылетели в Кению.

Встреча