Читаем Белая богиня полностью

Его смерть может быть реконструирована по разным легендам, народным обычаям и уцелевшим религиозным обрядам. В середине лета, то есть в конце полугодового царствования, Геракла опаивают медом и ведут в центр круга, где стоит дуб, а вокруг него двенадцать камней. Перед дубом находится алтарный камень, а дуб обрублен так, что становится похож на букву Т. Геракла привязывают к дубу ветками ивы ("пятью узлами"), охватывая ими запястья, шею и щиколотки, а потом соратники бьют его до беспамятства, после чего с него сдирают кожу, его ослепляют, кастрируют, пронзают омеловым прутом и в конце концов режут на части на алтаре[75]. Его кровь собирают и обрызгивают ею все племя, чтобы оно было здоровым и плодовитым. Куски тела сжигают на двух одинаковых кострах из дубовых веток, зажженных священным огнем, взятым от загоревшегося от молнии дуба или сотворенным при помощи ольховой (кизиловой) палки и дубового полена. Ствол дуба, к которому привязывали жертву, потом рубят и кидают в костер. Двенадцать веселых мужчин начинают дикие пляски вокруг костров, поют в экстазе и зубами раздирают мясо на куски. Окровавленные останки сжигают, кроме гениталий и головы, которые помещают в лодку из ольхи и везут по реке на остров. Иногда голову провяливают и сохраняют для будущих пророчеств. Власть переходит к tanist на оставшуюся часть года, после чего его, священнодействуя, убивает новый Геракл.

К этому типу Геракла принадлежат такие разные персонажи, как Геракл (умерший на горе Эте), Орион-охотник с Крита, Полифем Киклоп, Самсон из колена Данова, ирландский герой-солнце Кухулин из Мойртемне, лапиф Иксион, который изображается прикованным к вечно вращающемуся солнечному колесу, амаликитянин Агат, римлянин Ромул, Зевс, Янус, Анхис, Дагда и Гермес. Геракл — вождь своего народа в войне и на охоте, и двенадцать его приближенных призваны почитать его, однако его имя говорит о его подчинении Богине, царице лесов, чья священнослужительница является законодательницей в племени и распорядительницей всех празднеств. Здоровье людей связано с его здоровьем, поэтому его жизнь обременена бесчисленными царскими табу.

В классическом мифе, который утверждает его божественное происхождение, он появляется как чудесный ребенок, рожденный в золотом дожде, душащий змей в колыбели, которая также есть лодка, и ему (подобно Зевсу) мы обязаны пролитым молоком, ставшим Млечным Путем. В юности он, непобедимый противник всяких чудовищ, совершает подвиги, дает жизнь сыновьям, но не дочерям (видно, титул все еще передается по материнской линии), по доброй воле берет на себя ношу Атланта, совершает чудеса с дубинкой и луком, укрощает дикого коня Ариона и приводит из Подземного Царства пса Кербера, его предает любимая жена, он сдирает с себя отравленную одежду, в агонии поднимается на гору Эта, падает и раскалывает дуб для своего погребального костра, бросается в огонь, с дымом летит на небо в виде орла, и богиня мудрости вводит его в круг бессмертных.

Священные имена Бран, Сатурн, Крон тоже относятся к этой примитивной религиозной системе. Они прилагаются к духу Геракла, который плывет в ольховой лодке после летнего жертвоприношения. Его tanist, или "другое я", появляется в греческой легенде как Филоктет, который зажигает костер Геракла и наследует его лук и стрелы, занимая его место на вторую часть года. Он обретает царственность благодаря женитьбе на царице, представительнице Белой Богини, и съедая часть царского тела — сердце, плечо и бедро. В свою очередь, через полгода он уступает место новому, зимнему, Гераклу, реинкарнации убитого, который отрубает ему голову и съедает ее. Эта евхаристия поддерживает царственность Гераклов, и каждый царь в свою очередь становится богомсолнцем и возлюбленным правящей богини луны.

Когда же эти каннибальские обряды ушли в прошлое и система изменилась настолько, что один царь стал править в течение всего года, Сатурн-Крон-Бран превратились в призраки Старого Года, постоянно ниспровергаемые Юпитером-Зевсом-Белином, но вызываемые каждый год для умиротворения во время сатурналий или йоля. Вот здесь мы наконец-то можем представить себе политический мотив предательства Аматаона, открывшего имя своего родича Брана во время Битвы деревьев ради своего друга Гвидиона. Возможно, аматаонейцы бронзового века, которые поклонялись вечному Бели в храме Стонхендж, обнаружили, что у них гораздо меньше общего с их сюзеренами, почитавшими Белую Богиню, чем с пришедшими белгами, чья культура была железного века и чей бог Один (Гвидион) освободился от власти Белой Богини Фрейи. Стоило только выкинуть священнослужителей Брана с равнины Солсбери и отогнать их к северу, как у них появилась бы возможность основать единое королевство во всей Южной Британии под покровительством Белина. Вероятно, именно так они и поступили, естественно, заранее договорившись со священнослужителями Одина, во владение которым они отдали их общий оракул в качестве платы за помощь в битве.