Читаем Беги от любви полностью

Глубоко вздохнув, я иду вперед и сажусь в кресло. Парень с бейджиком велит мне пристегнуться. Сделав это, я зажмуриваюсь, и блокировочная планка опускается.

Я смогу. Я смогу. И жалеть потом не буду.

Не открывая глаз, я тянусь, чтобы взять Трея за руку, и вдруг понимаю, что что-то не так. У Трея рука нежная и сильная. Та, что держит мою, шершавая, как наждачная бумага. Резко открыв глаза, я бросаю взгляд на парня на соседнем сиденье. Нет!

От ужаса у меня перехватывает дыхание. Это определенно не мой парень, Трей. Вместо него сидит Мэттью Бонк из школы соперников, от одной мысли о нем у меня мурашки по коже. Кажется, за ним числится рекордное число тачдаунов среди старших школ во всем Иллинойсе, но этот факт лишь подпитывает его безразмерное самомнение. Кроме того, он дружит с Зарой.

– Привет, малышка! – Бонк сильно растягивает слова, взгляд его крошечных глазок, скользнув по мне, останавливается на декольте.

Фу!

Отдернув руку и обтерев ее о шорты, я бросаю быстрый взгляд назад. Где же Трей? Наконец увидев его, я не могу поверить своим глазам. Он все еще стоит в очереди, прижимая к уху телефон. Сердито глянув на Бонка, Трей переводит виноватый взгляд на меня, но мне от этого не легче, потому что аттракцион приходит в движение.

Какого х…

Я в первом ряду американских горок, они медленно ползут все выше и выше по жуткому треку, это просто пытка. Впрочем, я тут не одна. Рядом со мной сидит самый выдающийся кретин из всех кретинов, когда-либо ходивших по этой земле.

Я говорю самой себе не смотреть на Бонка, но все равно смотрю. И глаза у меня лезут на лоб: Бонк закурил косячок! Сделав долгую, глубокую затяжку, Мэттью протягивает косяк мне:

– Хочешь?

– Ты серьезно? Нет! Затуши его, кретин.

Бонк, смеясь, затягивается снова.

– А то расслабилась бы и отвлеклась от своего парня-размазни.

– Спасибо, мне и так хорошо. А мой парень запросто поставит тебя на место. – Я начинаю читать про себя «Аве Мария».

Я в ловушке, как зверь в клетке. Карусель уже не остановишь. И я умру не рядом с кем-нибудь, а рядом с Мэттью Бонком. А вдруг косяк выпадет у него из руки и обожжет мне колени или лицо? Если я и выживу, то навсегда останется след от ожога марихуаной.

Я еще крепче зажмуриваюсь и сжимаюсь всем телом – как утром, когда встаю с постели. Когда же закончится эта адская поездка? От Бонка разит травой и его громадным самомнением. Я не знаю, много мы уже проехали или нет и сколько времени нам осталось ехать.

Я просто молюсь, чтобы все это закончилось поскорее. Вдруг я будто в свободном падении лечу навстречу смерти, потом меня бросает из стороны в сторону… и опять бросает… и это уже не говоря о пепле марихуаны, летящем мне в лицо.

Я. Сейчас. Умру.

Бонк хохочет и несколько раз говорит «ух ты», но мне от этого лучше не становится. Суставы слишком напряжены, чтобы болеть, но то ли еще будет.

Я знаю, такие аттракционы рассчитаны не больше чем на шестьдесят секунд, но эта поездка кажется нескончаемой. Или, может, я просто уже под кайфом от дыма, который выдыхает Бонк, и потеряла счет времени. Страх заглушил все остальные ощущения. С каждым резким спуском или поворотом у меня внутри все неприятно переворачивается.

Наконец мы замедляем ход. Сейчас все закончится или нас дурят?

Я выдыхаю и открываю глаза: мы остановились.

– Это было круто! – говорит Бонк и поворачивается ко мне. – Научись расслабляться, а то так и останешься холодной жесткой сучкой, – продолжает он, вылезая. – Увидимся на балу выпускников.

– Что-что?

– Я иду на ваш бал с Дани Салазар. – Бонк мне подмигивает. – Представляешь, как классно: девчонка приглашает заклятого врага своего собственного брата – парня из школы-соперника. Круто!

Планка поднимается. Вот она, свобода. С трудом вылезаю, потому что тело не слушается, и нахожу Трея. Он ждет, прислонившись к перилам. Все еще на телефоне. Бонк проходит мимо, но Трей даже не замечает.

Невероятно!

Я тоже прохожу мимо моего парня, стараясь ничем не выдать, что мое тело сейчас не в восторге от моего поведения. Обычно мы с Треем почти никогда не ссоримся и не спорим, потому что давно решили для себя: в наших отношениях не место дерьму и кризисам. Так что сейчас я ступила на незнакомую мне территорию. Даже не знаю, что говорить, поэтому молчу.

– Моника, подожди! – окликает меня Трей.

Я продолжаю идти. Но что, если Трей говорил не с Зарой? Что, если его мама попала в аварию или у папы случился сердечный приступ? Что, если сестру снова отправили на реабилитацию? Черт, не хочу быть холодной жесткой сучкой.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к Трею:

– Прости. Кто звонил? Что-то случилось?

– Нет, – говорит Трей. – Это кузен Дариус, денег хотел.

– Ты что, издеваешься? – От раздражения я широко раскрываю глаза. – Ты оставил меня одну на этой карусели смерти из-за Дариуса?

Этот парень толкает наркоту и обожает групповушки, он не раз приставал ко мне у Трея дома. Трею я об это не рассказывала. Если бы он узнал, то ужасно бы расстроился.

– Прости, малышка.

– Да хватит уже этих «малышка», Трей. – Я поворачиваюсь к выходу.

– Давай не будем из-за этого ссориться, – добавляет он.