Читаем Беги, малыш, беги полностью

Вслед за его восторженным воплем я вскочил на помост и подошел к микрофону. Толпа подростков принялась кричать и хлопать. Я стоял на помосте, улыбаясь и помахивая рукой, а они все аплодировали. Многие знали меня в лицо или читали обо мне в газетах. Человек двести взрослых из числа прохожих также остановились, привлеченные зрелищем, и расположились позади молодежи. Подтянулись и две полицейские машины, став по обе стороны от зрителей.

Я поднял руки - выкрики, свист и хлопанье затихли. Через мгновение на улице воцарилась полная тишина. Я заговорил, чувствуя, как на меня властно нисходит Дух Господень. Слова полились легко и гладко:

- Сегодня я хочу поведать вам, почему я бывший главарь «Мау-Маус»: потому, что душу мою преобразил Иисус! Однажды на уличной проповеди, вроде этой, я услышал о существовании Того, Кто в силах изменить мою жизнь. Проповедник говорил о том, что Иисус любит меня. Я понятия не имел, кто такой Иисус, и был уверен, что меня не может любить никто. Но Дэвид Уилкерсон - так звали проповедника - уверил меня, что я любим Иисусом. Вся жизнь моя с той поры переменилась. Я вверил себя Господу - и Он даровал мне новую жизнь. До этого я был таким же, как вы. Околачивался на улицах. Спал на крышах. За драки меня вышвырнули из школы. Полиция не спускала с меня глаз. Много раз меня арестовывали и сажали в тюрьму. Я жил в вечном страхе. Но Иисус изменил мою жизнь. Он дал мне цель существования. Дал мне надежду. Я больше не курю наркоту, не дерусь, не убиваю. И мне больше не приходится лежать ночью без сна, в ожидании чего-то страшного. Меня больше не терзают кошмары. Люди на улицах заговаривают со мной без страха. Полиция относится с уважением. Я женился, у меня родился ребенок. Но главное: я счастлив и мне не нужно больше никуда бежать.

Притихшая толпа внимательно слушала. Я закончил проповедь и призвал присутствующих к алтарю. Двадцать два подростка вышли вперед и преклонили колени перед помостом, пока я молился.

Дочитав молитву, я окинул взглядом всю улицу. Полицейские вышли из машин и стояли, опустив головы, шляпы в руках. Я поднял глаза к небу. Над Гарлемом сияло солнце.

Испанский Гарлем стал нашим любимым местом для проведения уличных служб. Здесь нам удавалось собирать наибольшее число слушателей и тяга к Евангелию ощущалась сильнее, чем в каком-либо другом районе. Я не уставал напоминать своим соратникам слова: «когда умножился грех, стала преизобиловать благодать».

Глория же с трудом привыкала к испанскому Гарлему. Она никак не могла переносить здешние запахи, старалась не проявлять своих чувств, но некоторые продуктовые рынки на открытом воздухе переполняли чашу ее терпения. Даже у меня вызывали отвращение мухи, роившиеся над лотками с мясом, фруктами и овощами. Ко всему добавлялась вонь, исходившая от наркоманов. От них шел какой-то неприятный дух. Когда же они собирались группами - в особенности летом - запах этот становился почти непереносимым.

Мы многому научились за те первые месяцы наших уличных проповедей. Например тому, что наибольшего успеха добиваются те, кто сам пришел с улицы и может дать живое свидетельство «из первых рук» о возрождающей, преображающей силе Иисуса Христа. Я в качестве проповедника не пользовался среди наркоманов таким успехом, как некоторые из обращенных, вышедшие из их среды. Они оказались нашими лучшими кадрами. Их честные, откровенные рассказы оказывали на наркоманов потрясающее воздействие.

В частности, Мария могла не стыдясь стоять перед толпой бывших своих собратьев по греху, - проституток и наркоманов, и говорить о милости Господней. Ее простодушное свидетельство часто способно было до слез растрогать присутствующих. Она говорила о Боге так, то что Он был ее личным другом. В ее интерпретации, Он в образе Своего Сына, Иисуса Христа, обходил улицы безжалостного города, касаясь людей, погрязших в грехе, и делая их вновь полноценными. Большинству ее слушателей не доводилось представлять себе Бога в таком обличии. Тот Бог, о Котором они знали, - если только они вообще знали о Нем, - был суровым судьей, мстящим за грехи проклятием и с помощью кнута заставляющим людей держать равнение. Кем-то вроде полицейского. Либо Он ассоциировался у них с холодными, бездушными, официозными церквами, в которых им приходилось бывать.

Часто во время таких уличных служб наркоманы пытались дразнить и искушать обращенных. Закуривали у них на глазах сигарету с травкой, выпускали наркотический дым прямо в лицо нашим парням или девушкам. Один даже извлек из кармана иглу и упаковку героина и стал помахивать ими перед лицом наших экс-наркоманов:

- Эй, ребятки, вы не скучаете без этого? От этой штуки так тащишься! Хотите попробовать? - Искушение казалось порою выше сил обращенных, но Божий щит охранял их.