Читаем Беги, Люба, беги! полностью

— Я ж не господь, чтоб везде успеть! — вздохнул Христенко. — Разве можно было уследить, что этой бабе в башку взбредет? А сосед твой... — вдруг словно вспомнил он, — допрыгается! Везде лезет! Шустрый, гад...

— Что? — не поверила я своим ушам. — При чем тут Ферапонтов?

— Ни при чем! — зло огрызнулся Бес и замолчал.

Но я молчать уже не могла. Подождав, пока он успокоится после отчего-то разозлившего его вопроса про Кольку, осторожно высунулась снова:

— А кто убил Мамонова?

— Да.. — неопределенно пожал Бес плечами, — нашелся, видать, умелец...

— А... Касаревскую?

— Хрен разберет! Похоже, свои и мочканули, чтоб не наглели. А может, дознались про что... Вот и примерили белые тапочки ей и твоему козлу заодно.

Было похоже, что в этом вопросе познания Беса тоже ограничиваются догадками. Его слова подтверждали предположения бухгалтера Доценко, однако не отвечали на один простой вопрос: зачем было убирать еще двоих, своих же? Несмотря на то, что Христенко ни с того ни с сего вдруг со мной разоткровенничался, собрать воедино удобоваримое объяснение снова не получилось. Единственное, что приходило в голову: со смертью Касаревской мне уже можно не опасаться неведомого убийцы, нанять которого она столь страстно желала. Правда, сейчас и без него мое положение было, как у изюма в булочке.

— Игорь Федорович... — опять начала я, но он вдруг злобно оборвал:

— Все, хватит... Заткнись! Я тебя знаю, ты можешь, как радио, до утра языком молоть! Сядь и засохни!

Прошло не меньше часа, прежде чем я заметила, что он начал клевать носом. Что было не особенно удивительно: на дворе стояла глубокая ночь, да и выпитая водка, видимо, способствовала. Обстоятельство обрадовало, я замерла, стараясь даже дышать через раз. Вот голова Беса сползла на спинку дивана, и он всхрапнул. Не спуская со спящего глаз, я стянула обувь и на цыпочках прошелестела к двери. Рассохшийся пол поскрипывал, оставалось лишь уповать, что смогу быстро отыскать нужную дверь. Тыркнувшись пару раз в комнаты и кладовки, я наконец попала в небольшой закуток — судя по всему, прихожую. По правой стене здесь стояла скамья, над ней тянулись резные деревянные полочки. Я уж рванула к входной двери, но задержалась, разглядывая одну из полок. Даже шагнула ближе... Но в следующее мгновение дверь за спиной распахнулась, и возле меня очутился Христенко с перекошенным от ярости ртом:

— Куда намылилась, лярва чертова?! Сказал же — не зли понапрасну!

В следующий миг я кувыркнулась на пол и заработала ногой по ребрам. Куда сыпались последующие удары, я уже плохо соображала. В глазах потемнело. Бес ухватил меня за шиворот и потащил обратно. Так я снова оказалась на кровати в дальней комнате.

— Думаешь, я за тобой бегать буду? Имей в виду, — тут он вдруг склонился к самому моему лицу и, сдавив пальцами горло, с ненавистью прошептал: — Если завтра не будет дискеты, я тебе лично сердце вырежу.

До слуха донеслось приглушенное звяканье. Бес ухватил меня за обе руки, подтянул вверх, и я оказалась пристегнута наручниками к металлическому стержню спинки. Только когда за ним закрылась дверь, я вздохнула. Нет, этого не могло происходить на самом деле! Это кошмарный сон, и я непременно должна проснуться.

Тихий звук, очень похожий на скрип осторожно отворяемой двери, заставил встрепенуться и открыть глаза. Вглядываясь в полумрак, я сжалась в комок. Мало ли, что может сейчас прийти Христенко в голову. Звук повторился снова, гораздо тише, и я поняла, что он идет от окна. Блеснул мутный лунный отблеск, ставней на окнах уже не было. По комнате едва уловимо потянул сквозняк, наполняя мое сердце безмолвным ужасом. За окном возник темный силуэт. Человек подтянулся и в следующий миг оказался уже на подоконнике. Я закрыла глаза и отвернулась.

— Люба... — я ощутила, как дрогнула кровать, прогибаясь под тяжестью чужого тела. Кто-то порывисто сжал мои плечи и уткнулся губами в самое ухо. — Люба...

Ужас исчез, уступив место чему-то, название чему я никак не могла определить. Возможно, это было изумление.

Я открыла рот, но его моментально зажала крепкая мужская ладонь.

— Тихо... — услышала я. Убедившись, что я поняла правильно, человек отнял руку.