Читаем Беги и живи полностью

– Поверим ей?

Они подошли еще ближе. Что Рози в них нашла? Зачем она приносит им сладости? Я толкнула стоящую передо мной девчонку. Она завопила и оглянулась на остальных, ища поддержки.

– А-а-а, мне больно! Пусти меня, пусти!

А я ее и не держала. Я шагнула – и они тут же расступились. Теперь я могла спокойно уйти. И я пошла, как можно медленнее, хотя внутри у меня все дрожало. Не надо бояться, ничего со мной не произойдет. Но меня все равно била дрожь.

– Правильно Рози говорит, что ты дура, – крикнули они мне вслед. – Дура! Дура!!!

К счастью, я их не слушала.

На следующий день Рози уже поправилась. Она ждала меня перед своим домом.

– Такая холодрыга, а мы на велосипедах, – буркнула она.

– Поезжай на автобусе, – ответила я.

– Автобус уже ушел, – вздохнула она.

Тут я заметила ее рюкзак. Он был привязан к багажнику, за портфелем. Незаданный вопрос горел у меня на губах. Потом, решила я. По дороге. Когда найду нужные слова.

Мы долго ехали молча. А потом мой вопрос выскочил сам собой:

– Запасы свои не забыла?

Она посмотрела на меня удивленно.

– Какие запасы?

– Шоколада и конфет, – ответила я. – У тебя же их много. И все так дешево.

– Откуда ты знаешь?!

– Они мне рассказали. Соскучились по тебе.

– Ну и хорошо, – сказала Рози.

– Эх, Рози.

Она помолчала. А потом сказала:

– Мне нравится это делать.

– Угощать всех конфетами?

– Дарить подарки, Нор. И для тебя тоже найдется шоколадка, сейчас, подожди.

– Не нужна мне твоя шоколадка.

Она потянула меня за рукав:

– Эй, Нор, давай не так быстро. Я за тобой не успеваю.

– Зачем ты им врешь? У нас в деревне нет магазина, где все дешево. Все это стоит кучу денег.

– А меня не волнуют деньги! И вообще, в магазине полно шоколадок. Одной больше, одной меньше…

Что она несет? Я не могла поверить. Я резко затормозила.

Рози тоже. Еще не отдышавшись, она сказала:

– Наконец-то остановились. Подожди, сейчас достану тебе шоколадку. От них не убудет! – И улыбнулась.

У меня в глазах защипало.

– Не нужна мне эта дрянь. Отдай своим любимым подружкам.

– Ты чего? Ревнуешь, что ли?

– Я все поняла, Рози. Ты все это воруешь.

Она смотрела на меня, открыв рот. Как будто я произнесла что-то ужасное.

– Ты же сама только что призналась, – сказала я.

– Ну и что? – Она намотала длинную прядь на палец, а кончик сунула в рот. Как большой пупс. – Почему ты вечно строишь из себя святошу? Думаешь, ты лучше всех? Да ты просто трусиха, Нор. Сама небось тоже мечтаешь воровать шоколадки. Все так делают. Может, ты уже и пробовала. Может, даже не раз.

Я вскочила на велосипед. Я ни разу в жизни не воровала. Лишь однажды я сделала то, чего нельзя было делать. Больше такое не повторится, никогда.

И я вовсе не думала, что я «лучше всех». С чего она это взяла? И разве ей не все равно?

Я уехала. Ей ни за что меня не догнать.

В тот день она ждала меня после школы, но я проехала мимо. Я слышала, как она меня зовет, но не обернулась.

У дома я швырнула велосипед к стене. Сказала, что не хочу есть. Тогда мама спросила, что случилось.

– Ничего, – ответила я и сразу поднялась в свою комнату. Делать уроки. Учиться.

Уроки я сделала, всё выучила, но в голове у меня крутилось все то же: Рози. Рози и ее шоколадки. И стайка ее подружек. И эта ее «храбрость». Мне такая храбрость не нужна.

И еще там была Линда, в моей голове. Весь день, с самого утра. Линда вернулась. И теперь у меня в голове совсем не осталось места. Будто там у меня полнаселения земного шара.

Я сбежала по лестнице, вылетела за дверь и остановилась в саду.

Было холодно. Я помню. Помню еще, что мне хотелось оказаться где-нибудь в другом месте. Очень быстро и очень далеко. Я поискала глазами велосипед, но не нашла. И побежала. В сторону леса. Пробежала мимо домика на дереве, точнее, того, что от него осталось. Направо, налево, еще раз направо, и очутилась на футбольном поле.

Было темно. Вокруг поля стояли прожекторы, но они не горели, потому что в тот день не было тренировки.

Светила полная луна. Мне нужна была дорога, по которой можно бежать и ни на что не натыкаться, и я ее нашла. Я обежала вокруг футбольного поля несколько десятков раз. Прямо, потом поворот и опять прямо. Начало становится концом, конец становится началом. Ноги несут меня, и я становлюсь легкой как перышко. Ветер треплет мне волосы, свистит в ушах, влетает в рот и в ноздри, обвивается вокруг моего сердца, оно бьется размеренно, и я бегу еще быстрее. Парю над землей.

Кто-то машет мне рукой. Кто-то зовет меня по имени. Это папа, он на той стороне поля. Я узнала его, только когда почти до него добежала. Он расставил руки, но не затем, чтобы подхватить меня, как раньше, а просто чтобы остановить.

Я остановилась. Я даже не сильно запыхалась.

Он сказал, что они меня уже несколько часов как потеряли. Что сейчас слишком темно, чтобы бегать тут одной. В глазах у него стояли слезы. Больше никогда так не делай, не убегай из дома без предупреждения. Хорошо?

Я хотела сказать, что мне уже тринадцать и что я очень осторожна. Что не стоит беспокоиться. Но промолчала. Дала себя обнять, чуть ли не сжать в объятиях.

– Ты хорошо бегаешь, – сказал он потом.