Читаем Бег к смерти полностью

В один из таких приступов она схватила за шкирку и вышвырнула в окно под колеса проезжавшего мимо грузовика крохотного беспризорного котенка, жалобно мяукавшего на лестнице. Детям также изрядно доставалось от бесноватой мамаши: Тарасу за то, что стал приносить в дом мало денег («У-у-у, дармоед проклятый!»), а несовершеннолетней Алисе просто за компанию («Не путайся под ногами, глиста белобрысая!»). По причине частых неудач в машинном бизнесе семейство Лычковых кормилось теперь главным образом за счет «экстрасенсорной» практики Лилии Петровны, но и здесь возникала масса проблем. Конкуренты-колдуны всячески пакостили, переманивали клиентов, сбивали цены... Кроме того, безмозглых дураков, жаждущих воспользоваться услугами «нетрадиционных целителей», последние годы стало гораздо меньше. Не то что в начале девяностых. Если раньше от них буквально отбоя не было, в очередь записывались, то сейчас появление идиота, намеревающегося погубить душу и тело, а также выложить кругленькую сумму наличными в обмен на сомнительное «исцеление», приходилось дожидаться неделями... Тем не менее сегодня, 21 июля 1999 года, Лычкова проснулась в прекрасном настроении и, едва открыв глаза, затрепетала всем телом, вожделенно предвкушая невыразимую сладость мести (как помнит читатель, именно на этот день Лилия Петровна закодировала Кошелева убить Федорова). Выбравшись из-под одеяла, ведьма широко зевнула, оделась, напилась чаю «от пуза» и принялась с нетерпением ожидать вестей от «исполнителя приговора» (выйти на связь с хозяйкой после выполнения задания тоже входило в программу зомби). Сидя в одиночестве за столом, Лычкова, коротая время, раскидывала карты. Ярко раскрашенные картинки сулили долгую жизнь, несокрушимое здоровье, материальное благополучие и скорое приятное известие. Не подозревая, что нечистая сила попросту издевается над ней, колдунья умиротворенно улыбалась[30].

Дети не докучали Лычковой. Подхватившая легкую простуду Алиса, не вставая с кровати, запоем читала «Мегаполис-Экспресс». А Тарас, уединившись в своей комнате, слушал тяжелый рок.

– Приятное известие! Приятное известие! Приятное известие! – поглаживая лоснящиеся карты, любовно мурлыкала «психотерапевт» и мысленно представляла грядущую встречу с Кошелевым.

– Лилия Петровна! Лилия Петровна! Стряслась беда! Непоправимая беда! – глотая слезы, лепечет всклокоченный, перетрусивший, потный от страха Андрей. – Я... Я убил Федорова! При свидетелях! Сам не пойму зачем! Меня наверняка разыскивают по всему городу! Помогите! Спасите!!!

– Как ты посмел явиться в мой дом с обагренными кровью руками?! – в лицемерном негодовании грохочет Лычкова. – Неужели ты думаешь, я стану покрывать убийцу?! Сию секунду вон!.. Или... нет! Останься. По доброте душевной я все ж таки помогу заблудшей овце! Позвоню в милицию! Добровольное признание смягчает вину! Сиди на кухне, жди, пока за тобой приедут. Сидеть!!!Я пошла к телефону!

Кошелев безудержно рыдает, умоляет о пощаде, однако ослушаться приказа «Сидеть!» и соответственно удрать не может. Ведь он закодирован на безоговорочное подчинение ведьме... Потом прибывает опергруппа. Андрея, заковав в наручники, запихивают в «воронок», а старший группы выражает Лилии Петровне горячую признательность за неоценимую помощь в задержании опасного преступника.

Вскоре в одной из центрально-бульварных газет с массовым тиражом (есть там определенные завязки) публикуется обширная статья под эффектным заголовком «Пожилая женщина-психотерапевт в одиночку обезвредила маньяка-убийцу», следом пространное интервью с самой «героиней» и, возможно, цветной портрет Лилии Петровны в половину разворота, желательно с указанием домашнего телефона... Экстрасенсорный рейтинг Лычковой стремительно растет, клиенты валят косяками, деньги текут рекой, а зловредные конкуренты корежатся от зависти.

Приятные грезы колдуньи прервал робкий звонок в дверь. «Он!» – торжествующе подумала Лилия Петровна, хищно потерла толстые ладошки и, колыхая увесистыми окороками, отправилась открывать...

* * *

Улизнув от санитаров, Кошелев помчался прямиком к дому Лычковых, надеясь найти там моральную поддержку, «переждать грозу» и, быть может, воззвав к специфическим «дарованиям» Лилии Петровны (а также к ее солидным связям), вовсе избавиться от неприятностей. Дверь открыла лично мадам Лычкова, окинула Андрея холодным подозрительным взглядом, жестом пригласила на кухню, указала сарделькообразным пальцем на табуретку у окна и суровым прокурорским тоном спросила в лоб:

– Крупно насвинячил? Быстро сознавайся! Не усугубляй запирательством собственное и без того тяжелое положение! Ну же?!