Читаем Бедные дворяне полностью

Василий вошел в лавку, как в дом какого приятеля. Дружески поздоровался он с купцом, хотя чисто русским, но очень похожим на жидка. Низкопоклонный, приветливый и льстивый Алексей Герасимович умел услужить всякому покупателю если не товаром, то ласковым словом, шуточкой, прибауточкой, уважением и почтением. Он умел привлекать в свою лавку покупателей изо всех сословий. У него покупал и расчетливый чиновник, которому он уступал товар за свою цену, «только для вас, и под секретом, чтобы цены никому не сказывал»; и купец, для которого были у него чаи лянсины, какие угодно, с самым душистым букетом, и вина первейших сортов, прямо из Москвы, неподдельные, с золотыми ярлыками, и которому все продавалось с большою уступкою, потому: «с кого другого, а со своего брата грешно большие барыши брать». Забегала к нему и мещанка за фунтиком сахарка и осьмушкой чайку и удовлетворялась без задержания, потому «для меня всякий покупатель дорог, – говорил Алексей Герасимович, – и большой и малый: все покупатели меня оставь, меня одни мещане прокормят, даром, что забирают по малости: курочка по зернышку клюет, да сыта бывает…» Заезжал к нему или засылал человека за покупками и помещик, которому все отпускалось без запроса и, пожалуй, в долг сколько угодно: «запрашивать с господ нечего, они торговаться с нашим братом не станут, это не кто другой: бери купец барыши, разумеется, по-божески, да только отпускай мне товар, чтобы был хорош, потому у господина вкус не у кого другого прочего: дряни какой употреблять не захочет…»

Алексей Герасимович был монополист в городе: он торговал всем и никому из своих собратьев не давал хода. Владея порядочным капиталом, он не боялся понести временный убыток, лишь бы подорвать низкой ценой на товар начинающего и малосильного соперника.

– Ах, наше почтение, Василий Иваныч, – сказал купец, дружелюбно пожимая руку лакея. – Что, за забором, али так для другого чего?… Все равно, милости просим.

– За забором! – отвечал Василий. – Вот, барин, ты только скажи, чего тебе велено купить, уж Алексей Герасимыч отпустит, и отвесит, и завернет… А мы покамесь пойдем в трактир: чаю напьемся…

– Нет, как же можно… Я должен все при себе принять… – отвечал Никеша.

– Да вашей милости чего угодно?

– Да видишь ты, Алексей Герасимыч, – отвечал Василий за Никешу, – нам от Якова Петровича приказано накупить разных разностей… Ну, он как внове… наших порядков не знает… Ну ведь я тебе, барин, толковал дорогой обо всем… чего же тебе еще сомневаться?…

– Да это кто же такой? – спросил Алексей Герасимыч, отводя Василья в сторону.

– Да он барин, то есть, считается… А какой барин: так, шамша… К нашему барину на проживку приехал, ну и выпросился в город… Ты на него не смотри: какой он барин… Уж самый таковский, бедность, значит…

– Как в песне говорится: барин-дворянин сам и пашет, и орет, и с крестьян оброк берет…

– То самое и есть… Только что оброка-то, кажись, не с кого брать: бездушной, знашь… Ты, Алексей Герасимыч, на него не смотри, ты знай меня: дай мне два двугривенничка, да и пиши что тебе надо; только провизии получше отпускай, чтобы без обмана… А забору на семьдесят рублев…

– Уж на этот счет сумнения нет никакого… кажется, никогда вас не обманывал… С тем отпускаем…

– Ну, ты мне дай же два двугривенных…

– Да это можно, ничего… Для друга можно…

– Семен, отпускай ихной милости что потребуется, да смотри из господских сортов! – сказал Алексей Герасимович приказчику, вынимая деньги и отдавая Василью…

– Ну, Алексей Герасимыч, еще ты меня уважь: четверочку табачку снабди…

– Не довольно ли будет?…

– Говорю тебе, ничего… Не сумневайся…

И это требование Василья было исполнено.

– Ну, барин, коли не хочешь идти со мной – оставайся здесь, выбирай, а я пойду: надо чайку напиться, без этого нельзя…

– Да как же вы пойдете; ведь вам велено выбрать?…

– Нечего тут выбирать: Алексей Герасимыч лучше нашего знает в товаре; нам с тобой этак не выбрать…

– Да не извольте, сударь господин, беспокоиться, – вмешался купец, – у нас обмана не бывает, мы без обмана торгуем. К нам господа за сто верст присылают, на целый год вдруг провизию забирают, и довольны остаются… А эти господа нам короткие знакомые, завсегда у нас покупают, станем ли мы их обманывать?…

Никеша ничего не возражал, но не решился идти с Васильем.

– Ну, коли так, оставайся здесь: мне все равно, а я пойду, мне даром время проводить нечего! – сказал Василий и вышел из лавки.