Читаем Бедные дворяне полностью

– Как же можно-с: Николай Андреич у нас из ума умен!.. Этакого умнеющего человека теперь из всей нашей округе не найдешь…

– Ну, вам простительно еще так думать: вы человек неученый… даже неграмотный. Но скажите, пожалуйста, неужели у вас все так думают о нем?

– Как же можно-с… все так полагают насчет Николая Андреича… Он у нас на всю губернию…

Кареев усмехнулся.

– Но неужели никто не слышит, как он завирается… разве истинно умный человек может так врать… Ведь это значит во всей вашей губернии нет человека с порядочной головой… Ну как этого не попять: умный человек не может врать и говорить глупостей… Если он врет и говорит глупости, значит, он дурак… Ведь вы слыхали, что Паленов завирается?

– Никак нет-с… Да и как я могу об этом понимать: я человек темный, ученья мне не дано…

– Темный человек… Это славное выражение!.. Но все-таки ведь вы можете же разобрать, когда человек говорит нелепости… вздор, какой может прийти в голову разве сумасшедшему человеку…

– Где же мне: разбирать людей-с… Моя бедность не позволяет… Кто ко мне милостив, так я должен эти милости чувствовать… А как я могу людей разбирать… особливо которые мои благодетели… Николай Андреич завсегда были мои благодетели, и я завсегда это чувствую…

– О, мой, друг, какие допотопные понятия!.. Беспристрастие, правда и свобода мышления выше всего на свете… Если человек делает вам добро, будьте ему за это благодарны, никто вам не мешает, но правду о нем говорите, и в вашем образе мыслей будьте всегда беспристрастны, в каких бы вы ни были отношениях к человеку… Что бы для вас ни сделал человек, хоть бы спас вас от смерти, но если он подлец, так и говорите: я ему очень благодарен за то, что он для меня сделал, но он подлец, если он дурак, так и говорите: что он дурак… Вот, например, я в очень хороших отношениях с Паленовым…

– И они об вас завсегда прекрасно отзываются.

– И пускай… Это мне, однако, не помешает говорит о нем-то, что я думаю, потому что это правда… А для меня правда дороже всего на свете… И так как вы приехали ко мне учиться, то, по праву наставника, советую и вам так же поступать… И сколько бы человек ни делал для вас добра, не бойтесь судить о нем беспристрастно, потому что иначе вы будете поступать не добросовестно, а по личным своим интересам. И главное: стесните свободу мышления, а только тот человек и может назваться честным и нравственно-независимым, который мыслит независимо, независимо даже от собственного чувства… Вы понимаете меня…

– Где же мне все понимать-с… Неученый человек, темный…

– Ну, я надеюсь, впоследствии будете понимать… Может быть, мне удастся растолковать вам еще многое такое, чего бы вы никогда не услышали от здешних господ. Только надо учиться, учиться… Сегодня отдохните, а завтра начнем.

– С тем приехал… не оставьте… Только я вот хотел вас беспокоить насчет того, когда прикажете прийти к вам совсем… Теперь-то нельзя: у меня здесь лошаденка, да тоже иное что надо из дома забрать из одежи…

– Да ведь вот вам надобно будет жить у меня… Мне этого в голову не пришло…

– Не обеспокоить бы как вас-то…

– Нет, это ничего… Я вот думаю только, где вас поместить…

– Насчет этого… все равно-с… Мне, где прикажете… Теперь время летнее: я и на сеновале спать буду-с… А вот не знаю, как с работой быть… Тоже меня не будет дома, хозяина, работа в поле станет…

– Ну, уж это обдумывайте сами как-нибудь: это дело не мое… Работника наймите, что ли, какого-нибудь…

– Известно бы нанять-то… Да достатки-то мои малые, нанять-то не из чего… Тоже семья, запашка маленькая, своего хлеба не станет, покупаем…

– Ну уж этого я не знаю… Это ваше дело… Мое дело только выучить вас грамоте: за это я берусь…

– А осмелюсь вас спросить… не будет ли милости: не пожалуете ли человечка ко мне, хоть недельки бы на две… Хоть бы какого-нибудь не больно стоящего… Ненужненького бы какого-нибудь…

– Ну, в этом извините: у меня людей праздношатающихся нет… Я держу только людей самых необходимых, и у всякого из них есть свои обязанности… Притом во всяком случае я не считал бы себя вправе располагать трудом человека даром, и, если бы у меня и был кто свободен, вы должны бы были порядить его и платить ему за работу деньги… Я удивляюсь, что вы просите…

– Извините меня, не прогневайтесь, что попросил…

– Нет, что же, вы передо мной невиноваты ни в чем… Впрочем, вас и во всяком случае винить нельзя: вы живете между таким господами, которые чужой труд не ценят ни во что и которые считают себя вправе располагать личностью человека… Ну, я не таков… Надеюсь, что и вы, когда поживете со мной, – перемените свой образ мыслей и в этом отношении…

– Уж я не знаю, как теперь и быть… Видно, надо отложить ученье… до зимы…

– К чему же? Нет… Зимой я уеду отсюда… Нет, уж вы как-нибудь устраивайтесь… не теряйте этого случая… После сами жалеть будете… Ну что же делать, если ваше хозяйство немножко и пострадает… Образование важнее вашего поля…

– Нечего делать… уж, видно, так положиться на власть Божью… Может, и сам деле как выучусь грамоте, дворяне не оставят и в должность какую выберут…

– Разумеется…