Читаем Базовый прорыв полностью

Вздохнув, он закрыл ей глаза, отошел к караульному помещению, откуда появился сильно испуганный Степанов.

Вероятно, он увидел в караулке Омара, спросил:

– А… это… тот нерусский… что… и есть диверсант?

– Да! Их главарь!

– А… остальных… вы убили?

– Вас это смущает?

– Нет, я просто… хотел спросить… Федора… тоже?

– Вам его жаль?

– Нет! Но я хотел бы знать, он убит?

Пашин внимательно посмотрел на начальника караула, ответив:

– Нет! По крайней мере, до недавнего времени был жив. Он сейчас со своим дружком, уже, кстати, получив оплату за содействие бандитам, ждет их недалеко отсюда. В селе Ильинском! Знаете такое?

Степанов ответил автоматически:

– Да, да, конечно, это глубже в лес по водохранилищу. Там раньше почти все мои родственники жили! А… что будет с Басовым?

– Он, как и его напарник Каштанов, а также главарь наемников, которого только что протащили в караулку, предстанут перед судом. Ну а уж тот и вынесет приговор.

– Их судить в Туре будут?

– Не знаю! Вряд ли! Обычно такие дела рассматривают на самом верху. И, извините, мы еще не закончили работу.

– Да, да, конечно! Но что делать мне?

– Продолжать руководить караулом.

– Но… трупы… о них и о том, что здесь произошло, надо бы доложить? Хотя…

– Вот именно, что хотя… Василий Петрович! Занимайтесь своей службой. И, пожалуйста, не задавайте больше вопросов.

Степанов ответил четко, по-военному, даже приложив ладонь к фуражке, отдавая честь:

– Есть продолжать службу, товарищ подполковник! Разрешите идти?

– Идите, Степанов, работайте!

Говоря Степанову о том, что Басов с Каштановым спокойно ждут возвращения своих работодателей, подполковник ошибался. В девяти километрах от плотины, в селе Ильинское, а точнее, внутри остова более-менее сохранившейся церкви, случилась своя бойня! За полчаса до того, как Омар отправил своих боевиков на смерть.

Оставшись вдвоем в темном остове сохранившегося храма, Каштанов развел костер. Басов присел рядом с подельником. Тот спросил:

– Омар рассчитался с нами?

– Да! Аванс выплатил наличными, остальное получим за бугром по чековой книжке.

– А за бугор этот свалить сможем?

– На нас сделаны заграничные паспорта. Уходить будем под чужими именами. Это и к лучшему. Для всех в России мы исчезли. И никто нас искать не будет.

Каштанов почесал затылок, уточнил:

– Кроме людей этого Омара! Не оставят, Федор, они нас в покое! Чую, ни хрена нам не светит за границей. Не отдадут «лимон» баксов. Проще грохнуть по-тихому.

Басов возразил:

– Что им мешало завалить нас здесь безо всякой платы? Как привезли наемников сюда, так те и грохнули бы нас, бросив трупы в водохранилище. Нет, Витя! Ничего нам не сделают. И доставать не будут, не те мы люди, чтобы использовать еще где.

– И все равно, Федор, не верю я им! Поэтому лучше поступить так. Ты отдашь мне наличку, и я уйду! Не надо мне никаких заграниц, и шика особого не надо. Со ста штуками я и в России укроюсь неплохо.

– Что-то ты, Витя, раньше по-другому пел. О шикарной жизни мечтал. А как эта жизнь оказалась такой близкой, решил отказаться от всего? С чего бы это?

– Я уже сказал, не верю им! На зоне мне пришлось многое повидать. И многих. Были там и такие душегубы, которым человека на нож поставить так же легко, как клопа раздавить. У Омара такой же безжалостный и безразличный взгляд, как и у тех, кому человеческая жизнь – пыль. Признаюсь, боюсь я его! Вернется и прикажет своим наемникам завалить нас! Деньги заберет, паспорта сожжет, а чековая книжка может фуфлом оказаться. Ни ты, ни я в этом ни хрена не соображаем. И все дела! Будет нам жизнь шикарная в какой-нибудь яме или прямо тут, в церкви. А лучше, Федор, вдвоем свалить. Уйдем лесом, в нем же и затаимся на время. Потом в тайгу подадимся. С бабками и артель свою сгондобить можно, хочешь, рыжье ищи, хочешь, песца бей. В тайге свои законы, и жить там можно не хуже, чем на каких-то задроченных Канарах. Я знаю, что говорю. А, Федор?

Басов взглянул на Каштанова:

– И девятьсот штук на ветер выбросить? Ты хоть понимаешь, какие это деньги?

– Понимаю! Бобы большие, слов нет, но жизнь дороже.

– Ни хрена ты не понимаешь!

– Ну тогда давай мне баксы, пойду я! Себе оставь на дорогу, остальное отдай. И линяй за бугор с Омаром. А девятьсот штук можешь все себе забрать, я не в претензии.

Бывший начальник караула задумался, положив руку в боковой карман куртки. В карман, где лежал кинжал, переданный ему Омаром. Делая вид, что обдумывает предложение подельника, Федор на самом деле думал о том, как лучше всадить клинок в сердце Каштанова.

Он поднялся:

– Ну хорошо, Каштан! Ты свой выбор сделал, и помешать тебе я не могу! Но деньги разделим пополам!

– Чего жмешься? Тебе и так почти все достанется.

– Это почти все еще получить надо, а до этого выбраться из страны. Так что получишь 50 штук. И можешь валить куда хочешь.

Каштанов тоже поднялся:

– Ладно! Отстегивай долю! Только уговор, Омару ни слова, в какую сторону я пойду. Хотя… один хрен, этим наемникам в лесу меня не взять! Давай деньги.