Официальным наставником Баженова был Шарль де Вальи, ученик Ж. Ф. Блонделя, считавшего расцвет классицизма закономерным: «Все открытия в архитектуре уже сделаны — нам остается согласовать эти принципы в наших произведениях. Поэтому мы должны избегать контрастов, мы должны помнить о превосходных образцах античности, согласовать их принципы с нашей практикой»… — В этом высказывании уже была заложена программа классицизма, певцом которого в России стал Баженов.

***

Незаметно промелькнули полтора года учения в Париже. Настала горячая пора экзаменов в Академии. Экзамены могли держать желающие, уверенные в своем успехе. Баженов явился первым.

Биограф Баженова, Болховитинов, рассказывает: «Успехи его были чрезвычайные, так что по собственному своему желанию представ на публичный экзамен в Парижской архитектурной Академии, приобрел он перед многими иностранными сверстниками преимущественное одобрение. Его следовало бы там наградить золотою медалью, но как таковая награда в сей Академии давалась только питомцам католического исповедания, то на удостоений оной в засвидетельствование даны ему были только диплом за подписанием академиков Лероа, Суффлота, Габриэля, академического секретаря Бребиона и, наконец, самого генерал-директора маркиза де Мариньи».

П. Г. Чернышев 6 марта 1762 года писал И. И. Шувалову: «об этом человеке [Баженове] мне говорят до невероятности много хорошего; думают даже, что в ближайшем собрании архитекторов он получит первую награду за сочиненный им проект Дома инвалидов, необыкновенно прекрасный. В то же время говорят, что поведение и нравственность его отвечают его таланту; но бедняк лишен нужных средств к жизни. Если бы вы прибавили к его жалованью сотенку-другую рублей, его положение сделалось бы лучше».

Успехи Баженова стали очевидны и для петербургской Академии. 19 августа 1762 года на торжественном собрании петербургской Академии Баженов был произведен в адъюнкты. Ему увеличивают жалованье до 400 рублей в год, хотя продолжают попрежнему высылать его — неаккуратно; Баженов бедствует, зарабатывая на жизнь чертежами для парижских архитекторов.

Наконец, Баженов и Лосенко получают от Шувалова «ордер».

«Господа академии адъюнкты!

Ея императорское величество между прочими великими попечениями о пользе и добре своего государства и художества своим покровительством удостоила; почему все вы наикрепчайше свои старания усугубить должны, дабы удостоиться монаршего благоволения. Мне не инако как весьма приятно слышать о ваших успехах и вашей прилежности, которыми вы делаете честь себе, а более нашей нации, о чем уверен, что вы, всегда получа о себе такую репутацию, более ея распространения не оставите. По последнему экзамену вы произведены оба адъюнктами, с чем я вас честь имею поздравить.

Писал я графу Петру Григорьевичу [Чернышев, русский посол в Париже], чтобы вас, естли обстоятельства требуют, отправить в Рим, о чем вы, доложась его сиятельству, свои распоряжения к тему приготовьте, ко мне же, как об этом, так и о протчем, что до вас принадлежит, чаще пишите.

Господина Лосенкова картину [«Чудесный лов рыбы»] нетерпеливо ожидаю. На место вас в Париж ученики посланы будут; в протчем я с почтением».

Через две недели оба молодых художника неожиданно (Академия не отвечала даже на настойчивые запросы) получили второе письмо.

«Господа адъюнкты: Что принадлежит для Вашего жалованья, то оное переведено к вам, считая с 21 сентября 1762 года вперед на год, через купца Томсона, которое, я чаю, вы и получили; но как мое намерение, что Лосенкову быть в Москву, а Баженову на зиму в Рим, как о том я писал к графу Петру Григорьевичу, то в случае нужды, если не достанет на ваше жалованье и к отъезду на принадлежащие исправности из тех прежде посланных через купца Томсона денег еще послано верющее письмо через купца Мишеля на тысячу рублев, из которых денег употребя на ваши нужды, как в жалованье, так и пристойного числа на дорогу, и что из того останется, то можете употребить на покупку хороших эстампов, рисунков, книг и протчего пристойного и подобного для Академии художеств и, накупя все оное, отправить в Академию».

30 октября 1762 года чрезвычайный российский посланник в Париже граф Чернышев выдал счастливому художнику паспорт на два года, и Баженов поехал в Италию.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ИТАЛИИ

Рим… Волнующая встреча с античностью. Кварталы, навевающие грусть своей пустынностью, одинокие, забытые памятники и колонны, обвитые виноградом…

Замечательные страницы посвятил Риму XVIII века Анри де Ренье.

«Городский пейзаж менялся в разное время года и дня: был то мягким и туманным, окутанный жидким, словно струившимся воздухом, то четким и словно скульптурным под ясным, прозрачным небом. Соборы, колокольни и кампаниллы поднимались из смутной громады домов. Высокие развалины, дикие и обнаженные, словно показывали остов старого Рима и обрисовывали каменный скелет его древнего величия…