Читаем Батарея полностью

– Да не знает Женька, что произошло с колонной. Бежал он. При первой же возможности бежал. – По тому, с каким почти мальчишеским восторгом Пробнев рассказывал об этом, чувствовалось, что он не только не осуждает парнишку, с которым давно сдружился, но и рад, что тот опять будет появляться на батарее.

– Это ж при какой такой «первой возможности»? – грозно подался к нему мичман, словно бы заподозрил, что это ординарец комбата спровоцировал Женьку на столь бездумный побег.

– При обычной, – стушевался Пробнев. – На рассвете соскочил из машины и бежал. В Григорьевке в брошенном кем-то доме ночует, а питается тем, чем сверстники подкармливают, или что по садам-огородам «нашарить» сумеет. А то еще рыбу ловит, чтобы затем сварить в котелке.

– Я с него шкуру спущу! – решительно повертел головой старшина батареи. – Вот теперь-то он у меня точно добегается! Сколько ж можно нянькаться с ним?

Все присутствовавшие почему-то рассмеялись, хотя понимали, что мичману сейчас не до смеха и что не только ему, но и всем им следует подумать о судьбе этого тринадцатилетнего сорванца, за которого они все теперь в нравственном ответе. Причем острее всех это почувствовал комбат.

– Отцовский ремень «как аргумент пролетарского воспитания», понятное дело, не отменяется, – признал он сквозь грустноватую улыбку. – Но родственников, как я понимаю, у вас, мичман, в ближайшей округе нет?

– Только в селе под Котовском, – все еще сокрушенно покачивал головой старшина. – Но, во-первых, это очень далеко, к тому же там давно хозяйничают румыны.

– В таком случае решение может быть только одно: зачисляем вашего сына в личный состав береговой батареи в качестве юнги-посыльного.

– Как это «зачисляем»?! – возмутился Юраш. – Куда и с какой стати? Да на ближайший транспорт его… – И вдруг осекся на полуслове, вспомнив, что к востоку от Аджалыкского лимана уже идут бои. И что никакого «ближайшего транспорта» уже не будет, поскольку шоссе, ведущее на Николаев, уже давно перерезано войсками противника.

– … Вот и я тоже так считаю, – довершил его прозрение комбат. – Если сегодня же не приютим мальчишку, завтра уже может быть поздно, потому что окажется на оккупированной территории. И сигуранце не составит труда выяснить, что отец его не просто старшина, но и коммунист, да к тому же парторг батареи.

– Там выяснят, понятное дело, – признал мичман.

– Поэтому слушай приказ, старшина: подобрать мальчишке из наших резервов матросскую форму, батарейный портной пусть ее подгонит. Словом, отмыть, накормить, обмундировать и впредь относиться к нему, как и положено относиться к юнге. Пока что в хозотделение его, на камбуз, а там посмотрим, как устраивать его жизнь дальше.

– На камбузе толку от него будет не так уж и много, – задумчиво почесал подбородок политрук. – А потому возникает мысль: почему бы сразу же не определить его ко мне, в отделение разведки? Местность он знает, неприметный, в любом селе ему нетрудно будет пообщаться со сверстниками…

– В разведчики, говоришь? – задумчиво переспросил Гродов. – Так ведь опасность слишком велика. Рисковать придется.

– Как и каждому, кто оказался на фронте, – искоса взглянул политрук на мичмана.

– Но в разведке риск слишком велик. При том что речь идет о мальчишке.

– Рисковать придется, не спорю, – не отрицал комиссар батареи. – Зато в разведке. Парнишка сам когда-то признался, что мечтает стать разведчиком. Выследил, когда мы готовили точку для наблюдательно-корректировочного поста нашего, и похвастался, что знает два брода через лиман. А еще сказал, что если бы ему поручили идти в тыл врага… Словом, понятно, что такой мальчишка-разведчик нам очень пригодился бы. Ведь мало кому из румын придет в голову заподозрить в нем лазутчика. Ясно, что для начала мы бы его немного подучили, в том числе умению маскироваться и владеть оружием.

– В разведчики – так в разведчики. Если только сам юнга Юраш будет согласен, а мичман Юраш-отец не возражает, – неуверенно поддержал комбат эту идею политрука. – Все-таки разведка – ремесло опасное, так что думайте, бойцы, думайте! Неминуемо возникает вопрос: а стоит ли нам подвергать мальчишку такому риску?

– Но вы-то на его месте обязательно попросились бы в разведку, – молвил политрук.

– Куда же еще? – пожал плечами Гродов. – Хотя служить, как видите, приходится в береговой артиллерии.

Они вопросительно посмотрели на мичмана. Тот несколько мгновений колебался, затем тоже нервно передернул плечами:

– Если доверяете, значит, зачисляйте. Не думаю, чтобы такой сорвиголова, да к тому же мой сын, оказался трусом.

– Тогда будем считать, что судьба мальчишки почти сама собой решилась. Ну а командиру дивизиона я, понятное дело, доложу. Но со временем.

30

Восточный конец дамбы оказался заколдованным, попасть в него удалось только с четвертого снаряда. Зато зная, что на стационарном орудии большого смещения при огне не происходит, Гродов мог быть уверен: боевая пристрелка на поражение окажется скоротечной.